zuzl: (gabi)
Утром у собачьей поликлиники толпился народ и снимал на телефоны происходящее.
Крупный черный пес, стратегически присев на задние лапы, упирался на входе. Сзади его безнадежно подталкивала вспотевшая песья бабушка, а спереди храбро пыталась тянуть за ошейник поликлинишная секретарша.
Я знаю этого пса, добродушный увалень величиной со среднего медведя.
Я понимаю это пса, его гуляли как бы от чистого сердца, а потом вероломно заманили за угол, как раз к дверям заведения, где так страшно, что даже не хочется пререкаться с котами в приемной. А уж в самом врачебном кабинете, когда лезут в попу, в пасть, в уши, колют иголками - там уже совсем невмоготу.
Из недр поликлиники вызвали большого медбрата. Он поднял на руки пса и пытался с ним протиснуться в дверь. Но не тут-то было. Этот медбрат даже один с трудом проходит в дверь. А тут, можно сказать, слон с медведем. Он честно пытался и задом, и боком, но вскоре понял, что никак, и поставил пса на землю. Тот сразу лег поперек двери, так что его даже вкатить уже не получится.
Прибежала докторша с печенюшками. Одну дала сразу в рот, другой поманила. Пес вытянул лапу, осторожно вышиб печеньку, подвинул к себе и схрумкал. Потом развалился на спинке и потребовал себя чесать, начиная с передних подмышек.
Песья бабушка встала на коленки и зашептала ему в ухо.
Что она шептала ему? Что без прививок его не возьмут летом в деревню на озеро? И в лес не повезут гулять никогда? Не дадут пищалки, кость и резиновую курицу? Вообще ничего не дадут, выгонят из дому? Не будут чесать и гладить, звать на вкусненькое? Разлюбят навсегда?
Не знаю уж, что там шептала ему бабушка, но пес встал, отряхнулся и поперся в приемную.
zuzl: (Default)
Всем спасибо за переживания.
elephant

Сегодня вернулось электричество. Мы легко отделались.
zuzl: (Default)
Нет, младенчика Христа не сперли, как в тот страшный раз, все на месте, и барашки-козляшки даже, и рога им не обломали, и слово "fuck"на спине Иосифу не рисовали, как пьяные студенты в соседнем городке. Они еще лампочки на Меноре разбили - ботинками швырялись. Возле самого Горсовета. Пороть скотов безжалостно!

Но чудеса или преддверие чудес, благое намерение и вера имеются - и нас не обделил Господь в славном городе Джерси Сити.
У нас в городе прибавилось волхвов.

Read more... )
zuzl: (Default)
Как-то раз перед елкой, которую всегда ставят у нас в фойе, решили устроить и встречу Хануки. Огромная электрическая менора, собралось с десяток разных людей: степенные старые еврейки, индусские бабушки с внуками и вежливая китайская девочка с пирожками для угощения.
После на собрании жилтоварищества поднялся крик левоориентированным интеллигентом: Хануку вы Хануку, молитвы вы молитвы... Религиозная оргия на общественной территории, а я не позволю...
Ан нет, - отвечаем, - не общественная территория, частная, да и мужских евреев 10 штук не оказалось (да их вообще там не было), поэтому религиозной оргией это ну никак считать нельзя. Я ему подробно еврейские правила изложила, чтобы знал, а то сам видом еврей, но ненавистник.
Тут индийские владельцы и квартиросъемщики забеспокоились: хотим и наш праздник отмечать, нас много. Давайте Дивали сделаем. Развесили огоньки, притащили огромную статую Ганеши - слоноул такой с человеческим толстеньким тельцем в золоте с вытаращеными глазами.  Благовония в плошках положили, так приятно было! Радовались степенные старые еврейки, индусские бабушки с внуками и вежливая китайская девочка с пирожками для угощения.
Потом оказалось, что в Африке, из которой наших негров насильно увезли, тоже есть типа новый год, свечки зажигают, почти как евреи в Хануку. Но не нашлось знающего негра сказать при этом правильное. Так что скромно было. Поставили свечки, потоптались вокруг степенные старые еврейки, индусские бабушки с внуками и вежливая китайская девочка с пирожками для угощения.
Спросили китайцев, не хотят ли они что-нить свое учудить, а они посмотрели на общественность с холодным прищуром и заявили, что им не надо, чтобы ханжины (не китайцы, ихние гои) тут беспокоились. Они у себя дома дома спляшут. Жалко как, у меня дракончик есть, полутораметровый, с высунутым язычком, я бы одолжила.
Так и живем, мало праздников у нас, а так каждый день могли бы.
zuzl: (Default)
По слухам, на последнем этаже в двухэтажной квартире, которая полтора мульона стоит, поселился таинственный русский.
Сначала про него было известно, что он внутриквартирную лестницу на эcкалатор переделал.
Потом, откуда ни возьмись, 2 афганские борзые невиданной красоты поехали на 34-этаж с нектом в фуражке со звездой!
Потом говорили, что менял 64 лампочки, потом к нему в квартиру три дня таскали доски для пола - целый лес на него вырубили, наверно.
Потом - какие-то в комбинезонах и масках, то ли клопов морить, то ли химическая атакa.
Потом унитазы палевые, один за другим. Считать утомились, но дверной человек божится, что не меньше восьми!...
Шушукались граждане, особенно, которые сильно поскромнее живут. Пугались, что к нему теперь мафия с калашниковым ходить будет. А потом забыли. Есть там русский, нет его?
Живу несколько лет в доме, но выше 17 этажа не была никогда.


У нас на этаже есть молодые любители вечеринок. Шум, музыка, рёв, как на футболе.
Вы думаете они пьяные и сквернословят? нет, американо-индo-китайские программисты, трезвые вполне и одетые, играют интеллектуально, типа кроссворд разгадывают и радуются слишком громко. К ним в дверь постучу после полуночи - сразу тишина, понимают, мерзавцы, шушукаются, как революционеры-листовки-прячут. Наконец со словами: мы больше не будем, - высовывается самая приличная морда в очках и галстуке набок. Ну и все остальное на нем: штаны, ботинки, вы не думайте. По второму разу уже другую морду пускают - девичью, застегнутую до ворота, опять божатся, что все, не будут больше орать и визжать. Но молодость у них берет свое, и в 2 часа ночи я а звоню двeрному человеку вызвать полицию. Оказывается, уже все сонливые и разбуженные соседи до меня позвонили. Приходит толстая негритянка с огромным пистолетом и визжит так громко, даже недоеденный курий труп в мусоропроводе вздрагивает. Она орет, что сейчас всех закует в наручники и отправит, куда следует. И всё, действительно  тишина.
Наутро возле лифта исключительная приветливость. И мне уже стыдно. Приятные хорошие ребятишки, на субботник в коммунальный садик пришли толпой, а мы... Ну что делать? не я одна протестую.
У них кошка старая глухая, а то задрала бы их...и никому беспокоиться не надо было.
zuzl: (Default)
Ну вы понимаете, бывает иногда так скользко, что не упасть никак нельзя.Особенно мне, я это с детства практикую успешно. Недавно в метро меня добрые люди на руках внесли на станцию, чтоб не катилась по лестнице, подминая собой всех остальных.

Но не всегда мне так везет, и как-то раз я растянулась в прихожей нашего подъезда. У нас есть золотая крутящая дверь, а сбоку автоматическая дверь, тоже золотая, для инвалидов и собак. Ну я там и растянулась со своим песиком, к тому времени уже старым и смирным. Был час пик - утро, "дыша духами и туманами" нарядные служивые бежали на работу, а тут я лежу и песик смирно стоит.
И что делают соседи? они разбегаются, они жмутся в кучу, образуя толпу, и вопят: Дверной человек, Дверной человек, на помощь!
Тут он и случившийся рядом слесарь бегут профессионально мне на помощь. Ну я правда, и сама встрепенулась с мраморного пола. Подвинулась, народ рассосался на выходе.
У меня в сердце возникло горькое недоумение: а почему мне никто не помог подняться? никто не спросил, не поломалась ли я? собаку испугались?
НЕТ! слесарь и дверной человек догадались, что народ заподозрил: а вдруг при поднятии меня что-нить во мне треснет, а я потом на них в суд подам, что меня сломали и пусть платят до конца моих дней.
Например, был душераздирающий случай: тетка-полицейская выращила ребенка, утопшего в бассейне. Ребенок остался жив, но не оправился мозгами. Родители подали не нее в суд, что неправильно вытаскивала. Она подала на них в суд, что сломала руку, когда прыгала в бассейн за ребенком...
Щас набегут патриоты орать, как ужасно в Америке. Заранее говорю вам, что не согласна, даже и не набегайте, человеческий абсурд случается везде, где человеки есть.
zuzl: (Default)
У нас имеются общественные комнаты: изба-читальня, где надо сидеть или лежать на ковре и читать, смотреть телик, то есть тихо резвиться без еды. И праздничная комната, где жилтоварищество проводит собрания, а народ может зарезервировать комнату для праздников за деньги. Там есть, где руки помыть, туалет, столы и тд. Особенно мне нравятся дни рожденья малышни и Хеллоин: стоят нарядные, с кульками, пихаются, визжат. Я стою тихо, но внутри меня всё визжит и пихается.
Однажды в доме была русская масленица. Русские жильцы решили не платить за комнату праздников и поперли в избу-читальню на халяву с блинами - масленницу проводить. Дети читали стихи на полурусском языке, пели, плясали.
Американские отцы присутствовали, аплодировали усердно. Подбадривали выступающих детей, как на футболе: свистели, вопили хором. Русские отцы старались проманкировать мероприятие: ой, мне покурить надо, ну чо, я ж тебя привез, ну чо я тут сидеть буду? и на двор. Дедушки мирно подремывали, вздрагивая на свист. Было смешно и советско.
Репертуар был выбран из Бaрто, Михалкова, во поле береза и страшных загадок, которые дедушки пытались похабно отгадать. Например, училка русского языка нарядилась в сарафан, разводила руками и спрашивала: детки, ну что я такое?
- Блин, - ржали старики. Дети терялись, но потом старательно повторяли: блин.
Оказывается, она сама масленица и была. Причем с двумя "н", как оказалось, когда плакатик развернула. Между евреями, а как вы догадываетесь, именно они тут "теплят русскую культуру", пошел возмущенный спор и требование убрать лишнюю "н".
Дети уже никаких русских реалий не понимают, ни стихов читаемых, ни песен. Но уседно стараются, раз родители учителке платят за уроки.
Загадили блинами всю комнату без разрешения. Потом всех оштрафовали на сотник. И меня в том числе, пригласили, ну, я постояла там, и налетела на сотник.  Как обидно было. Русофобия, однако.
zuzl: (Default)
У нас в доме в подъезде сидит дядька в парадном костюме-тройке. Круглые сутки. Ну разные дядьки сменяются, конечно, но все в костюмах-тройках. Они бдят, чтоб кто чужой не вошел, свои китайские бабки в спальных пижамках босиком туда-сюда, а бдящие - в костюмах. Называется, если перевести дословно "дверной человек" doorman.
Мне поначалу от них совсем нехорошо было: советские страхи проснулись, что следит он за мной, ох, следит, кгбэшный вертухай: кто ко мне ходит, что я в сумке несу...особенно когда из ликеро-водочного - так и ухмыляется...А когда историческое воображение вытеснилось, наконец, реальностью жизни, что он меня охраняет и обслуживает, в другую сторону шарахнуло: стыдно стало, что меня встречают-провожают, как барыню.
У нас там вообще навалом служивых толчется: уборка, починка. Пожарную сигнализацию раз в месяц проверять набегают, звинькают сиреной. По пять раз в году прорывает столетний водопровод в городе, и в микрофон в каждой квартире орет большой брат: а ну запасаться водой! Прошлой зимой была чудная советская картинка "В осажденном городе": Вечер, темно, снег-ветер, обледенело всё. Во дворе стоит бочка с водой, к ней очередь с ведрышками, банками, чайниками...
А еще прошлым летом в золотую крутящуюся дверь въехала тетка на страшном Хуммере - это такая оскалистая машина типа танка. И не пьяная. Ой, говорит, он меня не послушался - Хуммер - и завернул! Хорошо, никого не было в двери. Зато теперь бесплатно новую дверь поставили.
У нас общественность тоже бдит: старая карга воюет с собаками, чтоб писали не на нашем частном газончике, а поодаль, на чужом.
А в позапрошлом году пришел гость, ну записался, как принято, в амбарной книге у дверного человека. Вылез на крышу и сиганул оттуда. Рядом с детской коляской во дворике. Рядом, рядом, гуманно вышло. Жилтоварищеский начальник откликнулся меморандумом: ну, конечно, трагедия и все такое, и жалко нам, но цены на квартиры упадут, если люди будут знать, что у нас непрошенные гости с крыш сигают и призвал к бдительности. Ну всё, с тех пор не только записаться чужому надо, еще дверной человек жильцу позвонит и спросит: ждете ли такого с рыжими усами в кепке Джона? А ну Джон, посмотри в камеру. Ну прям как в органах.
Но все равно кое-где у нас порой народ колобродит: курят нелегально на лестничных пролетах, несмышлеными щенками писают, не доходя до чужого газона.
Или индийские жители оберегают свои двери от злых духов золотыми свастиками, еврейские жители протестуют. Индийских жителей - за жабры, они божатся, что все, не будут больше. Главный жилтоварищ - индийская тетка - лично все этажи обегает и, если где свастику увидит, штрафует на полтинник.
Остальные национально-расовые недовольства публично не обсуждаются. Так, по-родственному. Например, еду в лифте: парочка из негра и беременной китаянки и знакомая русская няня. Так вот эта баба Бабариха мне жалуется на родном языке: это что же у них родится такое? "не мышонок, не лягушка, а неведома зверушка". И при этом улыбается, чтоб те не подумали чего. И они в ответ улыбаются.
zuzl: (Default)
       Спасибо, Ania-ba, подcказала тему!

Дом у нас официально на 34 этажа, но на самом деле это не совсем так формально. 13 этажа у нас нету. Считается, что суеверные не захотят. Если учесть, что большинство - нехристиане и им пофигу это число....Ну да ладно, всё уже. Hа 34-том - двухэтажные квартиры. То есть всего действительно 34, но с вывертом.  А я официально живу на пятнадцатом этаже, а фактически на четырнадцатом, но это все равно высоко, страшно и ветер воет.
Дом наш, как Титаник на привязи, удивляет меня всякими бойлерными, лифточными, электрическими распределителями. Как будто он живет сам для себя, а я ему муравей. У нас на каждом этаже есть коммунальная стиральная комната и мусоропровод. Есть 4 лифта и много разных жильцов всяких национальностей. Пропорционально остальному миру, китайцев и индусов больше всех.

У нас стенки картонные. Сверху юный  сволочь на лисапеде ездит и кого-то за собой волочет - то ли чугунную  чушку, то ли младшую сестру, слева дите орет всю ночь. А уж как кто-нить в мусорку мешок кидает - ухает! И лифт тренькает: куку - я пришел! Там лают, тут повизгивают, за окном - вечная стройка, и вообще шумят люди. У нас город такой, даже на кладбище шумно. Железная дорога через кладбище идет!
Негде отдохнуть, негде...

Враг с ангелом.

Выхожу к мусорке - в коридоре между лифтами ползает абсолютно голый младенчик и подлизывает что-то с пола. И никого. Он гугукает, мне нимб над ним мерещится и крылышки на голой спинке, однако, не потерплю такого как атеистическая мать и общественница, роняю мусор, и уже готова младенчика схватить, как из прачечной комнаты выбегает довольный мужик в исподнем и младенчика принимает. Я смущена не столько исподним, сколько безответственностью отца.
Начинаю сдержано: сэр, его ведь из лифта выходящий не заметит, пнет-наступит, и вообще, нечисто тут. (Ну я понимаю, если б индийский младенец, сами знаете, как у них...землю едят и ничего, а тут - британец оказался, из самого Лондона,некрепкий европеец).
А он мне: да ничего с ним не случится.
Я свирепею, он вспоминает про свободность гражданина и говорит, что это не мое дело.
Тут я говорю ему: сэр (семибатюшно, но про себя), я сейчас полицию позову, и мы увидим, чье это дело.
Мне еще медаль дадут за общественную зоркость, а вас, сэр (семибатюшно, но про себя), в суд потащат. Ну, тут он присмирел. Забрал младенчика и в квартире закрылся.
Волком смотрит с тех пор. Зима наступает, он теперь по этажу в кальсонах бегает, в таких, знаете ли, кальсонах, в которых советский рабочий класс в годы моего детства с балконов клоповные простыни вытряхивал. А сам ведь не Ван Дам, Жан Клод, он сутулый хилый, сморщенная задница из дырок торчит. А я ведь дама не молодая уже. Сексуальная революция меня обошла стороной, сидела за железным занавесом в праведном занавесье. Смущает.
А не донести ли на него в жилтоварищество?
zuzl: (Default)
Если посмотреть на наш славный город Джерси Сити с юга на север, то это метафора целой жизни: он начинается, простите, из того самого места, а кончается темным туннелем, уходящим в другой мир.

Итак, он начинается отвергнутой Нью Йорком скорбной пиздой Церетели, у которой в середине, по-моему, колокольчик  или сопля, или баба копра - такая чугунная чушка на цепи, которой рушат недорушенное. Никогда не решалась подойти ближе. Эту дармовую пизду загнали на край парка, чтобы не смущать мамаш с детьми и подростками на бейсбольном поле. Не кидайте в меня камни, бросьте в создателя, но назвать ее иначе не поворачивается язык, потому как истина искусства требует истины определения.
Но отвернемся от нее, перед нами бухта, встает славный город Нью Йорк, уже не только славный, но и великий. Если Рим -вечный город, то Нью Йорк - внезапный. Но о нем в другой раз, чудесный парк простирается вдоль залива и устья Гудзона, с которым еще Маяковский лажанулся от государственной ненависти: Бруклинский мост не тут, а совсем через другую реку.
Парк кончается заброшенным вокзалом, в позапрошлом веке там кипело движение, свистели паровозы, спешили носильщики и дамы со шляпными коробками, везли на запад европейское и азиатское. Сейчас это место напоминает желездорожные пути нацистского концлагеря: заросшие травой рельсы, птичьи гнезда под дырявой крышей дебаркадера. За парком - Грустный район, на ступеньках полубесплатных домов сидят бесформенные юные мамаши с детьми, несется рэп, юные отцы раскачиваются рядом. Иногда из окна несется ругань пожилых, кидают бутылки.
Потом места веселеют, залезает туда служивый нью-йоркский народ, индусы, мечтающие перебраться подальше, китайцы, только что прибывшие из капитализирующегося коммунизма. К середине города разделяется он на побережье с высокими богатыми домами и низину, разную и забавную.
Там можно встретить доходный дом в готическом стиле: горгульи по бокам, башенки, стрельчатые рамы давно немытых окон. Статуя в мушкетерском плаще - основатель города в 1660-каком-то году голландский офицер Петрус Стувесант - во дворе школы имени Мартина Лютера Кинга. Деревянные дома с витыми чугунными баллюстрадами балконов, бесконечные церкви всяких фасонов христианской веры, приземистые, несимметричные. Как помнили туманную родину, как хватило камней - так и построили. Всех объединяет графитти плотным слоем.
Толпа школьников выбегает из католической школы. Мгновенно, штаны спускаются на задницу, юбки, напротив, задираются до нее же. Монахини-училки отходят к остановке, зажигают сигаретки, a господь смотрит.
По улицам неторопливо идут мусульмане всех мастей, латино всех мастей, традиционные индусы. Все друг друга не любят, но приличия соблюдают. Мусульмане постепенно приобретают дома, им продают церкви и синагоги под мечети, и остальные народы начинают трезветь от собственной щедрой доброжелательности и деликатности, начинаются горячие протесты и горькие упреки. Убийцы башен-близнецов таились где-то здесь, на этих улицах.
Город постепенно возвышается на высокое плато. Изящные викторианские дома, оживленная центральная улица, полная мексиканских и бразильских ресторанов, дешевых веселых магазинчиков, неумолкающая музыка допоздна, настоящий трамвай звякает под горой. Вечерами загораются светные фонарики на деревьях. Жители наряжают детей и выходят погулять. На улицах танцуют, старики любуются. Нечаянный праздник для всех, - дешевая радость улетающей жизни.
Улица обрывается крутым поворотом, больницей и темным жерлом туннеля имени президента Линкольна. И уже другие городишки продолжают населять правый берег Гудзона и смотреть на сверкающий Нью Йорк на том берегу.

И фотографии в порядке описания:
(самые эмоциональные и художественные - это мой муж снимал. Хвалюсь без имхо)

photos )

.

Jun. 15th, 2010 07:31 pm
zuzl: (Default)
Так уж сложилось в славном городе Джерси Сити, что самые налогоплатящие законопослушные граждане его э... как бы это сказать, иностранцы. Это молодые бежавшие родин индусы, китайцы, британцы, русские и немного прочие.
Они радостно справляют американские праздники и делятся рецептами национальной еды.
Индусы вежливы, индуски приветливы, их дети воспитаны в вежливой свободе, как настоящие интеллигенты.
Китайцы молчаливы, китаянки надменны, их дети сдержанно спокойны, как хорошие солдаты.
Русские громогласны, их женщины заботливы, их дети незаметны, как испуганные тени.
Британцы выпимши, британки ужасно одеты, а детей у них не видно, так что сказать о них что-либо трудно. Можно только догадываться, каким было то, что сейчас так выглядит.
Прочие - разные.
Половину жителей составляют собаки. У нас даже есть магазинчик для собак, котов и их заботливых родителей: поводки с брильянтами, игрушки, собачьи пирожные, кошачья мебель, одежда, там можно заказать тортик на день рожденья - для собаки или кота. Там животная парикмахерская, маникюр-педикюр, там же собачий детский сад. С утра приезжает машина с клетками внутри - забирать собак на день.
Вечером возле магазинчика собираются мамаши обсуждать новинки: курточка для таксы с капюшончиком и короткими рукавами, если так можно выразиться, отороченными заячьим мехом, или диетическое соевое печенье для хорьков...
Рядом - ветеринарный кабинет. Окна иногда не занавешены и можно увидеть среди навалившихся людей одинокий дрожащий собачий хвост.
Среди людей тоже можно наблюдать разное - рядом спортзал. Кони с гирями, сухие китайские девицы самопыточно бегут часами, глаза у них закрыты, в наушниках неведомая музыка, молодящиеся старики в лужах пота, шевеля губами, напрягаясь и хрипя, стараются не отстать, толстушки пробираются бочком, опустив глаза, где-нибудь в уголке она присядeт на велосипед минут на пятнадцать, умирая от голода...
Здесь красиво, ухоженно, чисто, набережная реки, отделяющей нас от могучего Нью Йорка, источника нашей жизни, садики, детские площадки, рестораны... Здесь дорогие дома в пятьдесят этажей...
Дальше - огромный торговый центр. До вечера спокойно можно ходить за покупками, потом набегает молодежь из печальных районов, они ходят стайками, орут, толкаются, на третьем этаже - кино, кафешки, к вечеру заметно больше полицейских.
Дальше - город становится одинаково трехэтажно унылый, английский сменяется испанским, вечерами улицы пустеют, дешевые магазины опускают решетки с наступлением сумерек. Молодежь ходит группами, пожилые жители переходят на другую сторону, встречая эту веселую гогочущую толпу. Много юных мамаш, совсем юных, лет пятнадцати-шестнадцати, возле уличных телефонов топчутся продавцы наркоты, всегда наготове смыться, у них выработан язык жестов, взглядов. Они мгновенно оценивают прохожего: клиент? полицейский?
Cирена, крики женщин, ругань дерущихся мужчин - привычные звуки вечера...
Дальше - заколоченные дома, склады, гаражи, заросший травой асфальт, вечный мусор. Жителей мало, немолоды, кучкуются возле винных магазинчиков, они неспешно бредут, без работы, без дел, часто и без дома. И полицейская машина едет медленно, не столько арестовать, сколько помочь - вызвать скорую или пожарных.
Дальше за болотистой рекой кончается славный город Джерси Сити...
У нас у всех разных жителей много городских праздников, с музыкой, едой, танцами, ярмарками, и общие горести нередки - похороны полицейских.




.

Jan. 6th, 2010 07:36 pm
zuzl: (Default)
У нас, в славном городе Джерси Сити на почте всегда много народу. И душно, и очередь длинная, и все с коробками.
Огромный дядечка-пожарный в полном снаряжении попал в беду: он безнадежно пытается затолкать в коробку непослушного плюшевого жирафа в натуральную величину.
Дети с ужасом наблюдают, как он норовит свернуть жирафью шею и запихнуть ее рожками вниз. Малышня начинает плакать - им непереносимо, что жирафу больно.
Мамашки не выдерживают и вызывают почтосмотрительницу.
Она царственно выходит из боковой двери, и очередь облегченно вздыхает. Уж эта женщина поможет! Она понимает толк в жирафах! Ей понятны такие размеры! Она сама - это если поставить на задние лапки бегемота, причесать и нарядить форменно - в полосатую кофточку с микро-галстучком и серые штаны с лампасами.
Сначала она пытается втиснуть жирафа, согнув ему беспомощные ножки. Хватает его за пузо, жираф басовито пищит. Почтовая бегемотиха пугается, дети всхлипывают.
Она приносит еще две коробки и сооружает ковчег. Жирафа обертывают пупырчатой пленкой, насыпают вокруг пластиковые катышки - ему будет тепло и нескучно в дороге. Наконец коробка заклеена, бегемотиха прикатывает тележку и жираф едет в недоступное непосвященным почтовое нутро.
Пожарник утирает пот со лба.
Народ смотрит: мужики с уважением, тетки с завистью, дети разочарованно.
Жираф дремлет,  его ждет долгая дорога, самолет, чужие снежные горы, через неделю его обнимут радостные ручонки, завизжат, запрыгают вокруг него в теплой гостинной, и он облегченно вздохнет: я дома....

...

Dec. 23rd, 2009 02:03 pm
zuzl: (Default)


Алилуйя продолжений


Угасает короткий зимний день.
Через талые сугробы пробирается к Bифлеемской звезде над сараем еврейская тетка с торбой.
Стесняясь заранее, отгоняя дурацкие мысли, что вот сейчас стража мэра Иеремии набежит подозревать... надо будет обьяснять на чужом языке, запинаясь, подыскивая слова, нелепую историю об украденном беспечными иродами младенце, жалеть, что копию кесарева протокола не озаботилась получить, и ангелы-свидетели далеко...
Подобралась наконец, положила в ясли старую наволочку (еврейки, они практичные), достала из сумки пупсика. Укрыла шарфом.
Вынула из торбы щетку (говорю же, еврейки практичные), подмела в сарайке, почистила от снега и козлят с барашками, и деву Марию, Иосифа, усталых волхвов. Подправила звезду.
Посмотрела на горсоветный дворец. Стражи мэра Иеремии помахали ей рукой.
Темнело, она поспешила в детский сад с благой вестью. Обнялась с ангелами.
Обладатель полосатых носoчков и плюшевого медведя выплюнул соску и широко улыбнулся во все шесть новых зубиков.

Счастливого Pождества!
И не говорите, что удел известен!
Может быть так, что никто никого никогда ...
Счастливого Pождества!


...

Dec. 21st, 2009 02:01 pm
zuzl: (Default)

К душераздирающему зрелищу возле горсовета, обнадеживающее и чудесное продолжение продолжений.

Нас в выходные замело снегом. И сарайчик с волхвами, девой Марией и Иосифом, с барашками и козлятками замело так, что одна верхушка с Вифлеемской звездой торчит. То есть я не знаю, вернулся ли младенчик, таинственно там , тихо и светло.
Подтаивает, чистят кругом сознательные граждане и верные сподвижники мэра Иеремии. Завтра придется идти недалеко - заверну, посмотрю, может все уже привычно хорошо и спокойно.

А что же чудесного, спросите вы? Ааа, помните теток рыдающих? Мне открылось, кто они, тревожные сердцем, неравнодушные душою, взыскующие чудесного.
Они ангелы... Проходя мимо маленького детского сада, увидела их. Одна кормила из бутылочки деточку в полосатых носках на неспослушных ножках, другая вытирала пыль на подоконнике.
Заметила меня, узнала, застучала в стекло...
Я зашла внутрь: в невинных надеждах не страдать за человечество резвились, вопили, хихикали, складывали пирамидки, слюнявили мишек,  чавкали и чмокали разноплемённые человечки...
Мы обнялись с тетками и я обещала им зайти завтра, в надежде с благой вестью, ангелом как бы....

...

Dec. 18th, 2009 09:49 am
zuzl: (Default)

Неутешительное продолжение к душераздирающему зрелищу накануне.

Сообщаю: нету еще младенчика, нету пупсика нашего.
А может, кто добросердечный похитил его, от судьбы уберечь? или он сам ушел, надоели ему грехи человеческие заранее?
Нежится где-нибудь на островках теплого океана, ласковый ветерок тушку овевает, кокосовым молочком из трубочки лакомится....
Глаза мои сладостно увлажнились, благодатью огрело суровое сердце...
Нефига тут в сарае на ветру, младенцам вредно. Минус девять бесснежных градусов, северный ветер, подозрительные шастают...
Проверю теперь в понедельник только. Но проверю!!!

А мэр Иеремия на месте. Его вообще похитить трудно - огромный толстый крикливый мужик.  

...

Dec. 17th, 2009 10:11 am
zuzl: (Default)
В славном городе Джерси сити, где от мерзости запустения спасает работа в соседнем Нью Йорке, от снежных бурь - горы Пенсильвании, от акул - предательство Гольфстрима, живут отсталые от завоеваний тоталитарной демократии косные предрассудочные национальности. Наш мэр пока еще титульной нации, (какой, какой?) зовут его Иеремия, и он бывший прокурор. Мы ему доверяем давно, особенно на парадах каждой национальности, которые он неутомимо проводит, несмотря на шум, мусор и периодические пьяные дебоширствования в зависимости от темперамента и обычаев празднующего народа...
В чудесные предновогодние дни возле горсовета ставят елку и менору. Да, на государственной налогоплательной территории - ёлку и менору! Трепещите, Амхерсты и прочие Массачусетсы! Мы консервативные демократы, все 25 национальностей...Культурно подайте нам как консерваторам, материально как демократам...
Так вот возле елки всегда ставят сарайчик, пластмассовых барашков и козликов, деву Марию, Иосифа, волхвов и голенького младенчика Христа. Это умиляет и трогает мою нехристианскую душу. И я всегда заворачиваю по дороге, чтобы посмотреть эту немного китч-, немного наив-, немного уродскую, обшарпанную милую-родную кoмпанию.
Вчера подхожу - две пожилые дамы плачут, показывают пальцами в сарайчик, взывают ко мне по-испански. Коренные жительницы нашего города. По-английски не говорят, но немного понимают. Смотрю - а младенчика Христа нету. Украли младенчика Христа, похитили злоумышленники.
Бегу к полицейскому, закрывающему своей огромной тушей главную горсоветную дверь, они трусят за мной. Полицейский ржет - Христа украли? Такое бывает, шалят подростки. Не могу подойти - охраняю двери в горсовет, вдруг мэра Иеремию тоже похитят?
Вызывает машину. Приезжает с мигалкой, бежит к рыдающим, рука привычно на пистолете (городок у нас шебутной).
Вот, - говорю, - сэр, нету младенчика!
Тетки голосят. Полицейский переругивается с ними по-испански, оглядывая сцену преступления: менора на месте, гигантская чугунная тетка в шлеме античного вида указует ввысь - на месте, чугунный макет санто-доминговского собора - подарок благодарных иммигрантов - на месте, даже чугунный карликовый солдат первой мировой войны в обмотках - и тот на месте.
Полицейский надеется: может, младенчика еще не положили в ясли, и принесут в ночь 24-го под Рождество.
Возражаю: а как же, сэр, все уже собрались, сэр, даже волхвы притащились издалека, вифлеемская звезда в наличии над сарайчиком трепещит-мигает под ветром. Вспомните Библию, сэр, если уж все собрались, так Христа давайте сразу.
Он залез внутрь, пошуровал в надежде, может ветром куда в угол забило. Несмело подхожу, вступаю на священную территорию, дуэт рыдающих не решается, благоговеют в сторонке. Барашки и козлятки на цепи, волхвы ввинчены в землю, дева Мария привинчена к яслям, ясли - к сарайному полу. А младенчика нету, отвинтили от яслей!
Он мнется - у него каждый день дела поважнее, особенно с наступлением темноты, особенно там, подальше от горсовета, где заколоченные дома, трава пробивается сквозь нетоптанный асфальт, печальные горожане слоняются возле винных магазинчиков...
Но протокол составляет, мы свидетели-истцы подписываемся, и он клятвенно обещает теткам младенчика раздобыть. Теперь, поди, охрану приставят.
Пойду проверю завтра. Зря что ль налоги платим?

Profile

zuzl: (Default)
zuzl

December 2016

S M T W T F S
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
252627 28293031

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 21st, 2017 07:30 pm
Powered by Dreamwidth Studios