zuzl: (Default)
- Он перед отъездом сюда по гуцульским деревням ездил, золото скупал.
- Да откуда у них золото? Они ж нищие, как церковные мыши.
- От евреев. Когда киевским евреям немцы золотые коронки сняли, они все на поезд погрузили домой отправить. А там то ли поезд под откос упал, то ли гуцулы напали, в общем не доехал тот поезд до Берлина, а гуцулы золото растащили.
Красная армия пришла, когда немцев поперли, ну они и попрятали золото. Ведь как с ним - ни продашь, ни обменяешь, да еще донесут. И пойдет: где золото взял? на оккупированной территории жил. Уж обыщут, да по зубам надают. А то в Сибирь отправят.
В общем, при Хрущове у них еще много оставалось. Они во Львове тайно зубным врачам его продавали...
Так вот когда мы поехали сюда, стали покупать там цЕпочки-бляшечки, ну чтоб тут продать в голодный час... Мы ж не знали, что Америка нас тут накормит-оденет. Hам про гуцулов и рассказали.
- Одни коронки? целый поезд одних коронок? Ну скажешь тоже! Да евреев в Украине не наберется даже на вагон коронок. Даже если все могилки раскопать, и довоенные...да и еврей у нас бедный был, это в Одессе коронок полон рот...
- Ну не знаю, а золота привезли. И немало. У Шультовича квартиру ограбили, так в шкафу под простынями слитками лежало...
-А Цалинская перед отъездом себе и мужу коронки на все зубы напялила, потом тут отдирали.
- Ну и шо, Шультович твой, из-за слитков инсультом парализовало...И кому это золото помогло? ни евреям, ни гуцулам, ни Шультовичу твоему.
- Из-за немцев все, так бы евреи со своими коронками бы жили, курочку жевали. Эх...
zuzl: (Default)
...Ну мы там погуляли на набережной, пива выпили, пельменей муж поел, а я грибков в сметане.

Среди столиков ходил мужик с детским аккордeоном. Играл разное, детям английские песенки,взрослым - советское.
Подвалил к паре мальчат - майка СССР у одного, у другого - с Миккимаусом. СССРному совмарш начал играть.
Тот спрашивает: сэр, это химн? ПожалУста, мне химн Росийа.
Миккимаус хмуро: дедок, сыграй ему про святую Русь, он русский учит.
Достали двадцаточку - да за двадцаточку щас "Божецаряхрани" с припевом на все куплеты с приплясом!
Старик вдохновился, подошел к усатым, лезгинку наяривает: на дэнги, отыди, у нас тут дэло.
- Пoнял.

Мы голову в плечи, носы в пиво, но не обошел вниманием. "Синий платочек". Это что ж, я так старо выгляжу, чтоб мне военное играть? смутился, на Пугачеву перешел. Пять баксов, спасибо большое, больше не надо.
Муж заелозил - он щедрый, ему неудобно, а я обиделась, уже сталин умер, когда я родилась, а он с "платочком" слезу подтирать! Настроение испортил.
Kстати, у меня к грибам полагалась галушка, я думалa ее отдельно дадут, потребовалa галушку. Официант заржал: а вы, женщина, подцепите вилочкой, она снизу грибков, сметанкой пропитывается.

Потом гармонисту вынесли пивка бесплатно.
Он неторопливо вытер лоб платком.
- О, носОв платок! - оживился русскоизучающий.
Покивали друг другу. Сели вместе. СССРный начал мелодии вспоминать: Катьюша энд Груши!
Микимаус: Стив, дай человеку пивка попить!
Сидят, дружки навсегда. Щас наклюкаются на жаре!

Потом вечером там танцплощадка была - старые мужики топтались, ну прям медведи на цепи у цыган, бабки повизгивали. Как в старом кино.
Официант зазывал девушек в кафе: десертику не хотите? а то винца попейте...

A как одеты! Дамочки в шляпах, на каблуках, мужики в трениках с лампасами, старики в пиджаках! A среди них Пакистан пробегает в калошах и тряпках подштанных...
Последние годики гуляет Брайтон... старики на кладбище, молодежь на Манхеттен

.

Nov. 25th, 2011 11:45 am
zuzl: (Default)
Он пел с детства.
Отца не помнит - в сорок девятом году взяли. Ему три года было.
Мать бросила сцену, ушла вести кружок в доме культуры, чтобы сына не упустить - стал пошаливать в 7 классе.
Но с пути не сошел, поступил в университет, продолжал петь.
Взяли в ансамбль - началась жизнь, объездил полмира, все к ногам - деньги, слава. Сама Н. в усладители взяла. Мать возмущалась: испортит мне мальчика, старая шлюха! Но терпела, улыбалась про встрече.
- Я в любой кабинет дверь ногой открывал! У нас знаменитых уважают. Ни в чем отказа не было, - он гордился собой, радовался, как ребенок.
Через некоторое время женился, сделал свой ансамбль, на телевидении пели. Но уже не так широко.

Между тем началось время брожения умов, народных захлебываний чувствами, милых революций.
Сначала повылезла мутная пена национальной гордости.
- Страна для нас, мы тут с древности жили, чужих - вон! - пугающе кричал бывший свободолюбец.
Он возмутился: я про это уже читал в учебниках истории. В тридцать девятом году году Гитлер кричал. Не хочу при фашизме жить! Перед людьми стыдно.

Собрался в Америку.
Жена не поехала - хочу в монастырь, под крыло, епитимью, в платке белом босиком по камням - модная была женщина.
Уехал с дочкой и матерью.
Пел в ресторанах.
Женился на прохиндейке.
Завел магазин, отдавал в долг и бесплатно, разорился.
Устроился в супермаркет. Стукнул покупателя - а что он ерепенится? Полиция, рапорт, запрет на работу с клиентами.
Дочка - отрада, устроена, два внука, мать еще в силах, предана семье безмерно.
Он сидит на балконе, поет и плачет.
zuzl: (Default)
(Перевод: это мы в Генеральное Консульство Российской Федерации в городе Нью Йорке пошли за нотариальным заверением)

От повезло-то, от повезло! И день не жаркий, и очередь невелика. Пара негров, пара международно-брачующихся, пяток граждан неизвестного происхождения, три еврейские старухи-отказанки в панамках и нарядный дедок весь в белом - в решетчатом коридоре за визой, а с другой стороны - за паспортом стоят: кавказская семья из небритых мужиков в купальных трусах, футболках и шлепках и ихних женщин в рубиновых кольцах с волосатыми ногами, пара-тройка старых евреев-патриотов с двойными паспортами, и за нотариальностью оставшегося на территории наследницы сссрушки чего-нить всякие, в том числе и мы - это ухоженый мужчина одетый формально как-ему-тут-нехорошо-на-лице-написано-но-крепится, муж то есть,
и я, дамочка средней элегантности, по случаю с браслетом (железный, накаляется на солнце, сволочь), подходящим к босоножкам и пояску, духи невинные, типа флердоранж, морда-не-козья-изо-всех-сил-и-не-заржать-за-cправку-горло-перегрызет,
в целом паскудные предатели-отщепенцы-космополиты.

Улица отгорожена на коридоры с решетками по бокам, как в суде для уже-врагов, посередине - узорна чугунна дверь, возле нее толпятся хитрые-пролезть-без-очереди, блатные-от-Васи, важные-назначенные.
- Я профессор Ройтблат, - надрывается по-английски трясучий старичок: босоножки с носками неопределенного цвета, мешковатые штаны и грязная торба, достойная бездомного, - я вас не понимаю, говорите ясно, у меня встреча!
Выходит охранник видный-приятный: не кричите, мужчина, люди стоят  с апойнтментами*, и вы стойте. Я вас приглашу.
В очереди обмениваются страданием:
- Я на той неделе пришел - очередь до конца квартала, ушел сразу.
- А почему этих столько? цыгане?
- Это Северный Кавказ, они входят.
- Куда?
- В Федерацию-наследницу.
- И зачем негры ездят - их ведь бьют там.

Однако, после двух часов стояния на солнце заходим.
Встречает двуглавый гербом, а двуумвирата портретами нет. Или хотя бы Самого - кроткого милашки. Нету портретов, не как в других странах, не встречают персонально. Чтоб видели, к кому лично пришел и не балуй тут.
Охрана слабовата. Мало ли кто прибежит, недовольный порядком вещей, с решительностью.

Дальше - эффективно, профессионально, вежливo.
- Наш паспорт не имеете? не обращались?
Как можно смиреннее говорю: нет, не имеем, не обращались, нам бы нотариальное заверение. Не осудил, родимый, бровью не повел, Штирлицовой выдержки господин. Но и сам не патриот - у него в каморке календарь с Эйфелевой башней.
Подкузьмилось: оказалось дороже, чем написано, надо было бежать в сберкассу за маниордером - такой бумажкой, как бы безналичной деньгой. Бежим обратно, имеем право без очереди, а у ворот - толпа.
Тут я навыки вспомнила. Муж у меня -интеллигент с детства, жизнь на мне. Оценила толпу: тихие евреи, не зарежут. Пру, помахиваю бумажкой: мы тут были, с утра стояли, нам сказали без очереди. Просачиваюсь за выходящими, никто даже не проверяет, может, я еще в сумку пару гранат положила вместе с маниордером. Чай не Скандинавия бывшая, надо бы построже. Вон, новости читаешь - скоро в Дагестане ни одного милиционера не останется, стреляют пачками каждый день. Эх, фаталисты Лермонтовские.
Протыриваюсь к кассе. Кассирша - родная прям, такие медузы зарплаты на заводах выдают.
За окошками снуют внутренние сотрудники, старухи-кгбэшые-рожи, мальчонки-душки в итальянских пиджачках в обтяжку, ихние внуки.
Обидно мне стало в коридоре - ни фотографий Василия Блаженного, ни картин Левитана, ничего чарующего. А я бывала в разных консульствах, имею с чем сравнить. Стены масляной краской бледного цвета. В углах вороватые каракули типа "Киса и Ося были здесь".
Но в главном зале имеется утешительный приз:
на стене - огромная картина в стиле Палех-Кустодиев-Неумелыйпаскуда-Глазунов:
" под голубыми небесами великолепными коврами, блестя на солнце, снег лежит, негр в санках, торжествуя, бразды пушистые взрывая, морозной пылью серебрится его бобровый воротник, ямщик сидит на облучке в тулупе, в красном кушачке,  шалун уж отморозил пальчик, шла баба через задний двор белье повесить на забор, среди церквей и колоколен, и все оттeнки зимних нег..."
Негры-студенты-за-визой мечтательно смотрят на картину. "Cолнце русской поэзии", родной, эфиопный. Стоят они, и думают: вот и мы выучимся в Воронежских университетах, женимся на Натальях Николаевнах, бакенбарды заведем, стихами изойдем,
И с нами так же будет....

* апойнтмент - когда назначено время для приема, а не просто пришел-авось-пропустят
zuzl: (Default)
О быстротечности жизни:
- Я с тобой больше по магазинам не хожу, накупишь всякой дряни, пропадает потом.
- Tак вкусненького же хочется...
- Tак зачем все сразу? сегодня одно вкусненькое купи, завтра другое...
- A как не доживу до завтра, сегодня попробовать хочется.
- Bсе не перепробуешь!
- Эх, только начали жить...

О мировой культуре:
- Oна вообще-то не очень культурная, я тут оборжалась над ней: "Пермская обитель" говорит, французский роман.
- A почему в Перми? в ссылке, что ли были?

O феминизмe в современной русской словесности:
- У них счас бабы хорошо про милицанеров пишут. Kруто пишут, как мужики!

О ностальгии:

- Oн недавно в Одессу съездил на кладбище. Никoго, говорит, не узнаю, пропала Одесса...

О национальной бренности:

- Mолдаване эти - хитрый народ, все у них было, только прятали. а сами босые ходили, побирались. A у каждого в подполе - румынские монеты с царских времен...
- Tак ты их грызть будешь, монеты эти? кому они нужны?
- Tак они думали про коммуняках перебиться и назад в Румынию, а там пригодилось бы...

О любви:
- Никто не говорит, чтоб мужика в дом запускать. Так, прогулочным держи...

.

Jan. 23rd, 2011 01:00 pm
zuzl: (Default)
- Книгу? да как ее выкинуть? это же КНИГА, хранить вечно!
Такие вопли слышались от теплящих на чужбине русское чтение, когда в Нью Йорке закрывали русский книжный магазин, и все ненужное-некупленое повыкинули на тротуар: Белинского томами, или сиськи с пистолетом на обложке, автора на помню, но не Лев Толстой точно. У него одетая дама под поездом.
Их таки сложили стопочкой, старушки давились, стараясь унести побольше, даже полиция прибежала в удивлении: не бунт, не грабеж, а русские за КНИГАМИ давятся!
Одна бабулька шла со стопочкой первопопавшихся КНИГ, как с блинами на Масленицу! А они у ней повалились, полицейский стал поднимать, чтоб ей помочь, она испугалась: скажите ему кто-нибудь, что я не украла, что мне можно было, там бесплатно раздавали.
Ну я влезла. Перевела.
- Что Вы, мэм, да я Вам помочь хотел, я и не подозревал Вас!
- Ах, спасибо, дорогой. Негр, а какой культурный, - благодарила бабушка. Я переводить дословно не стала. У меня с советских времен всегда пакет лишний в сумке, отдала ей.
А она мне: а вы разве не возьмете КНИГ? это же КНИГИ! Да еще бесплатно, на халяву, как сейчас некультурные говорят. Ах, вы уже другое поколение, совсем американцы, им даже бесплатно КНИГИ не нужны.
Эх, дура я, Путешествия Казамзина купила раньше за деньги, могла бы щас задарма иметь! Взяла его 2 штуки, тащу, думаю, кому бы подарить, а саму жаба душит! Могла бы ведь еще прихватить. А все гордость и предубеждение, и печальный жизненный опыт. Потому как надоело давиться в очередях за советский период. В общем, топталась-топталась, вернулась назад, а там уже растащили книжный труп, одни стрельбищенские да свадьбищенские остались...
 Ну привычно как: Не достаааалоооось!!!!!
zuzl: (Default)
Самуил Аронович был милейший вежливый старичок, немного дамский серцеед, немного зануда, оплот врачей и нянек в богадельне в смысле порядка и соблюдения нехитрых правил. Вечером он обьезжал на инвалидной коляске коридоры, проверял, если всё заперто, погасили свет, закрыли окна.
По утрам он проводил полит-информацию, читал вслух газету "Новое русское слово", отдел политики. На Херсонском заводе он был партсекретарь ячейки и знал членов политбюро наизусть. Он говорил с удовольствием, красиво, с многозначительными паузами, одно только мешало ему - непослушные стариковские сопли, приходилось часто шмыгать носом, он стеснялся этого, и некоторые нарочно покашливали, чтобы отвлечь внимание. Потом обсуждал новости c мужскими соотечественниками. Из дам ввязывалась в споры только злая большевичка из Харькова. Но у нее была астма, поэтому она быстро отваливала к удовольствию мужского клуба.
На днях в тихий час, Самуил Аронович разогнался по коридору на своей коляске и ловко притормозил в конце. Развернулся, лихо и полетел в другой конец.  Ну один-два раза, с кем не бывает, но он так катался уже с неделю, даже ночами. Лицо у него было сосредоточенное, усы топорщились, и никаких объяснений он не давал никому.
- А ведь милейший человек, что с людьми жизнь делает...
- Наверно, фильмов насмотрелся...
- Ага, про ковбоев!
Вызвали психиатра. Доктор КимЯнг-Розенберг говорила по-русски очень неплохо. Она работала в этой богадельне уже 10 лет в память об отце, который принимал там бесплатно по вечерам до самой смерти. Ее практика находилась недалеко, и ее всегда можно было вызвать даже днем, не ждать официального из социалки.
Она обняла Самуила Ароновича и повезла его в угол - шептаться.
Он продолжал хулиганить. Вызвали дочь из Рочестера. Она приехала с внучкой.
- Папа, ну вот видишь, надо было жить с нами, посмотри, это Джессика, как выросла.
Самуил Аронович молча обнял своих девочек. Потом перетащился на кровать, лег и закрыл глаза.
Дочь плакалaсь доктору: он из-за этой Эллы тут жил, не поехал с нами. Всю жизнь, даже когда мама была жива, у него только эта стерва на уме была. О ней заботился больше чем о нас. Что теперь делать: у меня лекции, у Джессики школа, муж в командировках....
- Поезжайте домой, он хочет умереть один.
- Что значит хочет умереть? ну нельзя же так, доктор, сделайте что-нибудь.
- Что? дорогая, ЧТО доктор может сделать со смертью? он хочет умереть ОДИН.
Через несколько дней Самуил Аронович перестал кататься, обсуждать политику и вообще разговаривать. Тихо сидел с друзьями, каждый вечер они деликатно молча прощались.
Во вторник, оказалось, навсегда.
zuzl: (Default)
Элла Леонидовна умерла внезапно этой зимой.
Пошла купить рулет и пирожные девочкам по богадельне.
Ей стало жарко, сильно жарко, расстегнула тяжелую шубу, сняла шапку.
- Скорей бы дойти, на улице на морозце полегчает, добегу, всего-то - улицу перейти.
В дверях споткнулась и упала.
- Женщина, ну чо весь проход перегородили?
- Ой, хоспади, она не дышит.
Вызвали скорую. Первыми приехали пожарники, переглянулись, достали белую простыню, ловко оттащили от двери, прикрыли. Скорая уже не суетилась, документы заполняли. Тротуар перекрыли, трое полицейских отгоняли особо любопытных.
 -Эх, как оно, раз...
- Все там будем...
-Кто там умер что ли?
-Женщина в шубе...

Самуил Аронович закрыл лицо руками: итгадал веитяадаш шмех раба.....*


*итгадал веитяадаш шмех раба..... - еврейская хоронильная молитва (иврит)
Маленькое примечание: В Америке для экстренных случаев  один номер: для пожарников, полиции и скорой помощи, кто быстрей приедет...Оказать элементарную первую помощь обучены все.
zuzl: (Default)
Крупная женщина Элла Леонидовна - это животворный памятник самой себе. Прижизненный, в натуральную величину, даже коня не нужно, уже величаво и страшно.
Когда она в шубе - это гунн, великий меховой варвар, покоряющий Рим грозным взглядом, летом - она египетская царица, богиня плодородия в бретельках вне зависимости от возраста.
Она выше всех, она умеет смотреть свысока. В богадельне, где она живет уже лет десять, она образец для подражания, крепости духа и оптимизма.
- Девочки, cейчас в моде натуральные цвета, коричневые тени для глаз. Когда мы были молодые, носили сиреневые. (Ха, молодые, тогда ей было всего шестьдесят).
Руки у нее всегда заняты: кольцами, сигареткой, пирожками-конфетками или просто разговорами.
Голова ее - заботливо уложенная мумия. Башня блондинных локонов, кирпичный румянец, малиновая помада, вуаль ресниц - тушь опадает катышками на щеки....
Шея и перси еще поддерживаются жиром от морщинистости кожи и вдохновляют соотечественников скосить взгляд. И Самуил Аронович заглядывается.
Тогда, через все ЭТО, проглядывает юная почтиневинная дева: Самуил Аронович, Вы меня смущаете.
А Самуил Аронович, шумно вдохнув повисшие уже сопли и поправив челюсть, расправляет плечи, и готов крутить ус.
Они старые друзья, когда-то муж Эллы Леонидовны выволок Самуила Ароновича из танка, и они уже было допёрлись на трех ногах до блиндажа, как их опять накрыло. С тех пор Самуил Аронович опекает Эллу Леонидовну, но, в память о друге, ничего себе не позволяет.
 
zuzl: (Default)
- Та ему и под пыдисят бабу можно...
- Он шо, так ужасно выглядит?
- Нэ, он добрый, ему душу главны.
- Так шо и старуху совать можно? нищий шо ли?
- Нэ, у него на паях булошная, деньжишки есь.
- Ну ладно, погляжу, есть у меня одна... да самому-то сколько?
- Да висьмидысьти нэт ишо.


- Неее, я за русского не пойду, я свое в Херсоне отработала, подай-принеси... тут лузеры* одни, и домострой в головах. Особенно когда при деньгах, так гордый. Ему домработница нужна, а не жена, а я хочу, чтоб одевал меня, в ресторанчики водил....
- Да уж, гулять с тобой - гордиться-шмариться, но стерва ты, ой, стерва.
- Стерва я, да, а как же ты хошь? что тут тебе? совок что ль? Хоть на свободе погуляю.


- Он хохол, но с деньгами. Ему прописка нужна, вот он ищет.
- Здесь не прописка, здесь гринкарта.
- Тьфу, черт, ну да, гринкарта, это я по старинке. И деньги у него честные. чинильщик он.
- А что чинит?
- Да всё.
- Тут все не нужно, купить новое дешевле...
- Фотка есть? покажи хохла. Ну чо, видный,
- Хороший хохол, говорю тебе. 36 лет, неразводнюк. и смотрины оплатит.


Вона у нас невест - целый этаж, и худые, и толстые, и с образованием.
- Нам бы забывчивую, а то гундят как там жили, доставали, надоело слушать.
- А бабы все вспоминательные, у них жизнь задом наперед движется.
- А ваще, зачем тебе, через пару лет социалка полагается, будут от государства приходить стирать-готовить. А поговорить захочешь - на променад пойди. А то набегут дети чужие, делить потом...


- Как Муля скончалась, я пару лет в облегчении жил. А потом заскучал. Ну, кот у меня есть, но все не то. Возражения от него никакого нет, от кота, скучно....


*лузеры - неудачники, от англ. looser
zuzl: (Default)
Это надо еще поискать врагов такой степени непримиримости, как Яков Семенович и Владимир Исаевич, жители дома для престарелых на Брайтон Бич в Бруклине.
- Полковники, герои войны, патриоты Отечества, - говорили с уважением соседи по палатам.
- ПолканЫ и хулиганы, остолопы кишиневские, - говорила социальная работница Дора.
Роль сталина в судьбе внезапно оставленного отечества была яблоком раздора.
Если бы не сталин, - хрипел Яков Семенович, - мы бы еще десять лет воевали, до самой Сибири бы гитлер дошел...
Если бы не сталин, - сипел Владимир Исаевич, - мы бы вообще за три дня гитлера бы смяли...
Они брызгали слюной, хватались за сердце. Соседи по палатам звали социальную работницу Дору, и она шугала стариков.
На девятое мая Яков Семенович решил раздобыть большой портрет сталина. Ну из таких, которыми члены политбюро висели в коридорах  старой жизни.
Он пошел, конечно, в книжный магазин "Санктъ- Петербургъ". Пришел и прямо так сказал продавцу: я ветеран, желаю портрет сталина купить. Большой.
- Кого? - воззрился на него молодой худой ёжик с кольцом в носу, - у нас, дедуля, таких нету, вот разве царь. Вон майка красная с царем Николаем вторым и орел двухголовый. Хотите царя?
Яков Семенович побагровел, зашевелил губами: я кровь проливал, а ты тут гнида неблагодарная... Но уже после "гнида" его голос перешел в сиплый шепот, и Яков Семенович грохнулся на пол посреди уцененных фильмов про Фантомаса и комиссара Жюва.
- Шо ты блин ему такое сказал? - перегнулась через прилавок продавщица Юлька.
На поминках Владимир Исаевич сказал речь: Наша общественность понесла тяжелую утрату. От нас ушел настоящий патриот, пламенный несгибаемый коммунист, герой войны - с первого до последнего дня на фронтах. Он погиб за родину, за сталина!
zuzl: (Default)
        
                                                                                                                                                                     По заказу m_petra

Они начинаются в ноябре и кончаются в апреле, хотя Нюёрк находится на широте Ташкента. Шубы, если иметь паранормальные уши, вопиют истерзанными тушками за версту...
Но обратимся к реальности. Если на среднюю жестокосердную итальянку идет 30 зверьков, то на брайтонскую - все 120. Мех искрится, а на изобилии его искрятся сложенные  толстые лапки - 35 колец на десять штук пальцев, да еще браслеты из под меха рукавов торчат.
Она в зверьках не просто идет, она выступает павою, сказочно, главное, не смотреть на рожу, простите, лицо. Оно пожило и там, и тут, оно умело кушать там, и не голодное здесь. Взгляд у него скользящий, если вам не надо давать взяток, и обещающий, если от вас что-нить зависит.
Что, что эта немолодая рожа может обещать? к зубному и так все записались на золотые мосты бесплатно как беженцы, которым вышибли зубы в КГБ еще до войны, ссуды на квартиры - и так всех обманули: дом за полмильона и квартира от собеса, инвалидное кресло на будущее - и так уже в кладовке ждет, выписанное якобы на тетю Хасю, а ей не понадобилось - мотоцикл наехал сразу....
Но у нее привычка такого лица, и ничего не поделаешь. Она американское презирает, на ней итальянское и французское (врет, точно, только американское и русское бывает таких размеров!)
Все у ней мамочки и девочки:
- мамочка, зачем дело стало, я Осю пришлю и он починит...
- мы, девочки, соберемся в Империале скромно на коктейль...
- Роза, вы слышите, Роза, девочка моя, Изя умер, так все осталось этой шиксе, а говно за ним социально подтирали, она и пальцем не шевельнула.
- какие дети захотят тут жить, когда через один в чалмах и подштанниках? мы Брайтон подняли, вы знаете, кто тут жил раньше? их теперь африкан-американ называют, а я вам так скажу, у них даже мозги черные... да что говорить, вы сами, мамочка , знаете. Мафия мол была, а как их выгнать без мафии? у них тут права, законы, адвокаты. Мой покойник так говорил: как Одессу держали, так и этих сдюжим.
 Этот большой еврейский анекдот исчезает на глазах, умер Изя, потом Соломон, потом и Роза...
а дети их, Ruth and Joseph, переехали на Манхеттен
zuzl: (Default)
На Брайтоне, конечно, едят, и это главное.
Но среди просторов пирожков на вынос имеется очаг культуры - книжный магазин Санктъ-Петербургъ.
Предыдущие владельцы, по слухам, сидят уже за со-владение публичным домом и воровство, а новые еще ходят, строго посматривая.
Магазин яркий, сначалa вас встречают деревянные медведики, красочные шали, подлые артефакты сатрапских времен типа ушанок со звездами, маек с двуклювыми стервятниками, отовсюду несется музыка типа "ксюша, ксюша, ксюша, юбочка из плюша", навалены, как детские трусы на распродаже - дешевки-уцененки - советские мемуары (читатели перемерли уже), видео фантомасов и комиссара Жюва.
Кто надменые культурные, те сразу вглубь проходят к историческому, мимо кулинарного, сексуального и детского отделов.
А там....Там тоже ярко - некто новый Карамзин по фамилии Бушков (простите, если, что) издал красочные тома своих исторических теорий. А по случаю кризиса продавцы шустрят, пока не уволили, ну и подлетел ко мне худенький такой маленький и предложил, если я отечественной истории удивляюсь, так вот, специально для оторопения, парадоксальный, так сказать, взгляд.
А сам худенький возьми и ляпни, что он - монархист. Так мне прям громко и говорит: я, госпожа, монархист.
Ну "госпожа" ладно, я уже напротив в гастрономе "International food" - международная еда - "женщиной" ностальгически побывала, а тут, бери выше, культурно.
Ну госпожа заинтересовалась монархистом. Как бы это деликатно выразиться, я бы ему не советовала таких умонаправлений.
Происходя евреем хлипкого телосложения из соседней державы, раздираемой сейчас выборами между бывшим уголовником и нарядной стрекозой, он бы не продержался осёдло между погромами, гитлером и просто Сибирью. Ну да ладно, он тут, в тепле, попробуйте ему намекнуть, полицейского позовет! Так что спорить не стала.
А он хорохорится, интеллигентной дамой меня называет и книжку всучивает. Открываю в конце, а там - одно из умозаключений, что слово "раввины" происходит от итальянского города "Равенна". И что вообще, евреи не древний народ, а только потомки опричников каких... да черт с ними, с евреями, какая мне разница, там и у остальных все не так, как привыкли...
И смотрит на меня этот монархист снизу, как говорят, если похабно, в пупок дышит, и нагло заявляет, что за 12 долларов кУпите - не пожалеете.
- А воспоминаний графа Горчакова у Вас нет? - спрашиваю я высокомерно.
- Чего нет - того нет, - сокрушается монархист. И отходит от меня, как от разочаровавшей...
А в другой раз разочаровала я двух госпожей (госпож, госпожов?). Две наикультурнейшие хотели найти записи - Ведерников басом из итальянских опер, а продавец даже не понимает, кого-чего хотят. Ну я им и нашла, а тут как назло, сын позвонил с каким-то обломом, я рассердилась и говорю: ёбвоюмать, детка, зачем ты...
Госпожи шарахнулись, а я им: "извините, сынок звонит....".
Tяжело сразу из сьедобельного женщине госпожой в читабельное!

Но вы не подумайте, место хорошее, посещаю время от времени, когда халвы и узбекских лепешек бруклинской кошерной пекарни захочется до слез в горле.

...

Nov. 30th, 2009 10:09 am
zuzl: (Default)
Пришлось съездить на Брайтон Бич снова. По делу: халва, рижский хлеб, книжка Булиа "Тбилиси", джонджоли и по-набережной-погулять. Ну вы знаете, Брайтон Бич усеян бесчисленными ларьками еды из коммунистического будущего: завалы икры-севрюги-семги-селедки, колбасы такой, сякой и этакой, творожных сырков и прочей мякоти, а также из социалистического прошлого: ирония вафельного торта, утешенного разнообразием начинки, семечки и толокно.
На улице пахнет пирожками с разной начинкой, и не только пахнет, они там действительно есть.
Среди изобилия передвигаются старики, откусывая там-сям помаленьку, и даже уже не обсуждая.
Покой старческого однообразия был нарушен смелым предложением: в углу организован суши-бар.
Старый еврейский уже-сам-себе-прадедушка не видит, не слышит, но чует еще:
- а скажите, что это там у вас в углу катышки из чего?
- это суши, из рыбы.
- из рыбы? а зачем вы их так сделали, что не понять?
- это японское, суши называется.
- громче говорите, я не слышу.
- японское!
- и рыба тоже японская? дайте попробовать катышек.
- нельзя попробовать, надо сразу шесть штук купить в упаковке.
- а если мне не понравится? или несвежее?
- дедушка, это тебе не Привоз, тут не пробуют. Не хочешь - не покупай.
- так я хочу, но вдруг мне не понравится, или несвежее.
- дедушка, ты когда селедку в банке покупаешь, не просишь банку открыть? так и тут, целая упаковка.
- так в банке государственное, а это вы сами положили, кто вас знает.
- тут ничо не государственное, где ты живешь, забыл что ли? это Америка.
- так я знаю, что Америка, будешь грубить - полицая позову. Насуют дрянь всякую! На дураков рассчитывают, сами лопайте! Шакалы!
zuzl: (Default)

Bот где Гегель точно не пригодится со своим абсолютом всего или хоть чего-нибудь, так это на Брайтоне.
Там все относительно. Русские относительно русские, они вообще-то евреи.

В продовольственном относительный совок, не разгуляешься.
- Вы мне не выкайте, нашлась, понимаете ли тут.
А будет кидаться вафлями - чужого копа позовут. А этого никто не хочет, даже тот, кто слюной брызжет.

- Докторская, скажете тоже! Нет, это не такая колбаска, совсем не та! Вот у нас в Куйбышеве...
- Да когда ж в Куйбышеве была докторская колбаса? там же пусто было.
- Кому пусто, а кому густо. Он, может, из распределителя жрал.
- Нет, мне зять из Москвы привозил.
- Так значит она московская!
- Но ел то я ее в Куйбышеве, что вы спорите!
Так вот бы мне диалектически с уверенностью скажите, чья все-таки колбаса?

- Что у вас есть вкусненькое? настоящее вкусненькое, что сами едите?

- А куда все делось?
- Скоро вообще жрать нечего будет, выбрали черножопого. Пропадет твоя Америка!

- 80 лет, никто не умирает, сидят во дворе, шмарятся, ногти во! как у котов.

Если кто думает про смешанный брак, то баба для них - всегда русская, а муж - иностранец.
- Невальяжка называется, обьясни ему, - кричит русский бабе и тычет в страшную огромную лупоглазую куклу.

Постепенно меняется Брайтон.
Майки СССР уступают, сдают позиции царским орлам. Ленинов уже не покупают, в моде царское - стервятники на две головы.
Но умеренно.

Ресторан "Императорский" заменили на "Националь".
Манеры холуйские: оглядывает, кому господин, а кому мущина.
Одно дело, если с иностранцем пришел, экзотику показать, а если сам или стариков своих русских привел угостить на старости лет пельмешками с осетриной - другое.
- Чего стоите? местов много.
Чуют, кому панибратство не по нраву, настаивать не будут. Осекутся, взашей не выгонят, но, как коты мстительные, запомнят. Будешь час сидеть, с чужих столов нюхать.

Откровенничают громко:
- Ишь, как смели, точно голодный край!
- Барин, поковырял и пошел.
- Вилку не надо вытирать, у нас машина моет.

А крики: мне за Розенбаума спой! Нашу, афганскую, спой, матерь вашу!
Слово не скажи -успей уйти, пока не побили.

Пельменная.
- С иностранцем пришли? Суда садитесь.
Без иностранца топчешься. Нет терпения, выступаешь, в ответ: вас тут сколько кормится, а мы одни.
- Что мечетесь тут? идите за стол, вам принесут.

Кафешки "Татьяна, "Волна", "Le soleil". В последнем - меню похоронное, творожок, блины, пасхи не ко времени.

Уходит привезенный с собой мир: хрустальные вазы, пузатые чайнички, чугунный донкихот и казак на коне.
Собрания сочинений, такими взятками выстраданные ТАМ, уже пылятся в задках, наступают глянцевые, рожи в кожанках, губастые бабы в сиськах, похабные матрешки. Православие лоснится на любой кошелек.

Внуки по-американски жирные, уже тут не живут. Отбывают часы со стариками.
Пакистан напирает.

В магазинах еще встретишь такую в норковой шубе, прижимает к себе банки с икрой, отоваренные на талоны для бедных.
Во дворах еще встретишь одесские останки - в инвалидных креслах, слабый голосок, сиделка бдит, подтирает.
На набережной еще встретишь стариков, пять штук часов на руку надели - командирские, трясут запястьями, как цыганки, продают.

Они еще помнят, что знали, как надо было жить, и посоветуют на будущее. Они никогда не выберут никаких Обамов. Их не обманешь обещанием дармовых пайков. Они их итак получат. Или достанут, если не полагается. Они всегда выживут, пока все не перемрут.


zuzl: (Default)
В манхеттенском автобусе всегда час пик.
Старушка, нарядная, худенькая сморщенная Барби, ухватилась за меня: вы не возражете, если я подержусь за вас немного, мисс?
- Ну, конечно, мэм. Стоим, обнявшись.
Между тем в задке начинается  гвалт. Отчетливо слышна родная речь. Два мужика громко недовольны друг другом, ну вы знаете, что говорят два русских мужика , если они очень недовольны друг другом?
 Старушка спрашивает: интересно, на каком языке они говорят?
- На русском, мэм, это мой родной язык.
- О, и вы все понимаете, мисс?
- К сожалению, все, мэм.
- Какой красивый язык, хотя мне кажется, что они спорят, мисс.
- Да, мэм, спорят, без сомнения!
- Вы, русские, любите спорить! Ах, я так люблю руссскую музыку. Я, кстати, еду на концерт, Прокофьев и Шостакович. Вы кого больше любите, мисс?
- Да, пожалуй, Шостаковича. Особенно его трио соль минор, мэм.
- О, я знаю это трио, (она напевает).
Между тем ссора перестает в драку. Орут все. Автобус останавливается. Полиция уже вызвана.
- А у Прокофьева такой чудесный вальс (она напевает)...
- Ох, мэм, такой чудесный вальс!
Бум, бум, Нью Йоркский коп не церемонится!
- Вы не видите, моя дорогая, что там происходит с этими русскими?
-  Слава богу не вижу, мэм.
Я вру, они лежат в наручниках на асфальте, разбитыми мордами вниз.
- Скажите, мисс, у русских была большая революция, а с тех пор еще были революции?
- Ну не такие большие, мэм, понемножку бывали.
- Русские - такой эмоциональный народ, мисс. Как итальянцы. Только эмоциональные народы склонны к музыке, вот у итальянцев такая чудесная музыка, но у них тоже бывают споры... а вы не знаете, мисс, у итальянцев были революции?

Profile

zuzl: (Default)
zuzl

December 2016

S M T W T F S
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
252627 28293031

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jun. 22nd, 2017 04:23 pm
Powered by Dreamwidth Studios