zuzl: (Default)
Часть четвертая (последняя)


Отец Варфоломей катился с пригорка. Прикрывал лицо руками, старался не осерчать и гусиного ангела не стукнуть сгоряча.
- Ну отстань, светоносный, отстань, душелюбый, не буду я больше, до гроба упощусь, скоромного в рот не возьму!
Ангел не унимался: знаем мы вас, коммуняк, все подколодные, все обидчики душей невинных, к тебе Еропкa на исповедь пришел, душу свою гусиную как на алтарь принес, а ты его тела возжелал укусить? - и молотил его светящимся мечом.
Наконец Отец Варфоломей скатился в овраг и замер: смилуйся!
Ангел наклонился над ним.
- Убил, совсем убил, за гуся человека убил, а еще ангел! - трусливо выл Варфоломей.
- Убил-не убил, - засмеялся ангел, - а в рай не пущу!
Вытер меч полою и взмыл в небо.
На пригорке Кузьмич утешал испуганного гуся. Шарик лизал ему шею - ранка небольшая, но перья повыдраны.
- Перевязать надо бы - заметил он озабоченно, - домой неси скорей, Клава перевяжет.
Шарик чувствовал себя виноватым. Надо было с Еропкой пойти, нельзя людям доверять, а этот, Варфоломей, тоже пьющий. С безбожником председателем вечерами поддают. И газету выписывает. Сами знаете, что в газетах этих.
- К баптистам надо было, - оправдывался Шарик.
- Нее, к людЯм не пойдем больше, - твердо сказал Кузьмич, - лучше в лес уйдем, землянку вырыим....
У Кузьмича по трезвости душа отвернулась от безразличия.  Тошно ему стало на безобразия смотреть. Он починил забор, побелил печь, вечерами вырезал мишек из дерева. Но Клава еще подозрительно смотрела.
- Намучилась с ним, - думал Мотоцикл, - оттаять-то душой время нужно.
Oн тоже старался, задушенных мышей ей не показывал, берег пугливую женскую душу.
Вспоминал свою загробную жизнь - пара деньков в раю, а как приятно было. как-то оно теперь будет?
zuzl: (Default)
Часть третья

Беседы на кулинарные темы случались у них часто.

- Нет таких иностранцев, да и вообще таких людей нет, чтобы гусям с ними спокойно было, - предложил тему Еропка.
- Есть такие иностранцы! - хотел возразить Дуся, но по-русски говорил еще плохо, даже про съедобное, и не решился.
- Вон у него на исторической родине индусы мяса добровольно не едят, - сказал Кузьмич. Он теперь слонами интересовался и выписал журнал "Юный натуралист".
- Не едят, но эксплуатируют трудящихся слонов, - устыдился он: в Дусиных глазах стояли слезы. Слоник хоть и прижился уже, и осмелел, но деликатно не докучал спасителям рассказами об ужасах своего индийского детства. Втайне он молился своему богу Ганеше, чтобы не было войны, а то съедят всем колхозом!
- Свои колхозные не щадят даже болотных. А уж домашнего закормить-зарезать для них праздник, - занудствовал Еропка. Он мог много рассказать, навидался, да и сам в опасностях побывал. Если б не Шарик с Мотоциклом, давно бы перышки на подушку, косточки на поглодку...
Что человеку в сытость, то животному мука смертная.
По деревне ходили страшные слухи, что должны приехать корейские коммунисты. А корейцы собак кушают. Шарик за детей боялся, да и самому не хотелось бы.
Или вот китайцы были, они птиц в жиру стоймя на дыбе жарят. Утка по-пекински называется. А птица на деревне худая, Еропка хоть и старый, но жирок нагулен. За печкой всю делегацию просидел.
- Хорошо тебе, - говорил Кузьмич коту, - тебя никто не съест. Не едят люди кошатину.
- Исторически всякое бывало, - заметил Еропка.
Клава не выносила такого: ой, меня щас стошнит от ваших разговоров! Еще про мышей в сметане давайте. Тьфу!
- Ага, как кушать, так не последняя, а как говорить, или курке шею свернуть - так Кузьмича зови! Всё, Клавдия, сама кур душИ, не могу больше. Она ведь мне в глаз смотрит и мигает, - застонал Кузьмич. Кот понимающе вздохнул.
- Ишь разошлись, - заволновался Шарик, - а я что буду есть? брюкву? мне на сметанке голодно, я не кот вам. Итак косточек всего ничего даете, овсом разбавлено. А мышей мне вредно для желудка.
Все смущенно замолчали.
Любовь и голод правят миром, - процитировал Еропка.
Любимого не будешь кушать, даже если он гусь.
zuzl: (Default)
Часть вторая


Но не всегда председатель с глупостью какой лез.
Тут младшего свого сынка пригнал за Кузьмичом. Приди мол со своими. Срочно.
Кузьмич пошел, Шарик с Мотоциклом увязались за ним. Шарик вообще Кузьмича далеко одного не пускал - следил, чтоб не дерябнул где по слабости.
У сельсовета толпился народ, все старались заглянуть в щель большого деревянного ящика. Его только спустили с грузовика, слабый жалобный писк раздавался оттуда. Бабы испуганно крестились.
-Ишь ты, большая животная, может она свирепая, ты погоди открывать, зоотехника дождемся.
Председатель отвел Кузьмича в сторонку: тут беда стряслась, индийские товарищи нашему колхозу прислали в подарок слона, за ржу, которую мы им отсыпали на голодуху в отсутствие революции. Учитель книжку принес, там написано, что слон у нас прижиться может, не холодно зимой. Возьми к себе, мы тебе и двор поширим, и хибарку слону построим. Куда девать животную? ну да, неразумные они, индийские товарищи, но ведь от чистого сердца...
- А почему я? меня Клава со свету сгниет, слона ей в дом! Еле к весне сена хватает, из-под Шарика последнее изымаем, коровку кормить, а ты - слона?
- Кузьмич, а куда его определить? помрет ведь малец, загрызут, затопчут, а у тебя он как в раю будет. Ты ведь не пьющий. Поможем соломкой.
Кот замахал лапами: нее, никаких, я даже не знаю, кто это, но никаких, у нас гусь Еропка сердечник, у нас Клава нервная.
- А он мышей ест? - Шарик всегда компромиссничал.
 -Не знаю, щас в учительной книге посмотрим.
Между тем ящик открыли, испуганный вспотевший слоник осторожно выглянул и повел хоботом.
 -Ах, какой большой, какой милый, какой-какой, - заверещали бабы.
- Это сколько же ему жрать полагается? - обмер Кузьмич.
- Поможем, раён не откажет, субсидию найдем, не погуби, Кузьмич.
Слоник осторожно ступил на землю, хрюкнул хоботом, стараясь не смотреть вокруг.
У Шарика навернулись слезы: на моего первенца похож, такой же ушастенький, вспомнил он своего Тузика.
Кузьмич обалдел совсем, он знал, да и по телевизору видал, что слоны большие, но этот, малец еще совсем, а уже дотянуться бы за ушми почесать.
 - Девочка он, слоник-то, Клавка же дочек хотела, вот ей дочка и будет, - передумал кот. - Бери, Кузьмич, субсидию получим!
Клава не верила своим глазам: боже ты мой милосердный, конец света, что ли? или сбрендила я совсем от жизни такой?
- На, Клава, подарочек тебе, от индийских, это, благодарных коммунистов. Как назовем-то?
 Слоник наклонил голову, потерся хоботом о Клавину руку.
- Так он же по-нашему не понимает, - засуетилась Клава, - кушать хочешь?
Слоник вздохнул. Кушать - это они на всех языках понимают, - Кузьмич принес сена, налил в бадейку воды.
- Еропка, смотри, кто пришел. Удочеряй крошку!
Гусь обомлел: это слон что ли? как зовут?
- Да не думали еще. Клава, ты решай.
- Дуся пусть будет, как бабка моя покойная.
- Ну что, Дуся, потопали в сарайку на ночь, да не боись, у нас тихо тут...
zuzl: (Default)
B четырех частях. (Предыдущие измышления с 12 по 19 апреля были, если кто интересуется)


Часть первая


Тем, кто правду жизни ставит выше правды искусства, тем, кто сказал себе покорно: зашибло кота, ну и хрен с ним, сюда:

... )


Кому "тьмы низких истин нам дороже" сами знаете, что. Тем, кто не покорился смерти и на котовоскресение уповал, тем сюда:


... )
zuzl: (Default)
  •  

    Фофаний, ангеленыш на побегушках, собирал мелкие случайные души. Запыхался, остановился передохнуть у брата. Иона, старшой, распределитель человечьих душ, привечал Фофания, учил мастерству.
  • - Ну, что у тебя в корзинке, улов какой сегодня?

  • - Да немного, вот кота душа, доской прибило, пара заяйчьих, на охоте пристрелили, да ежика - на дороге раздавленный. А у тебя что? рваные какие-то, страшные все.

  • - Афганские, шархнуло их там сегодня.

  • - Титаник прям, - Фофаний начитанный был, любил щегольнуть знаниями, - ну я полетел.

  • Душа кота Мотоцикла боязно выглядывала из корзинки вниз, в облаках мелькала родная деревня, колхоз, двор, Шарик с Еропкой. Кузьмича с Клавой не видно было, небось в избе поминают, - думала котячья душа.

  • Наконец, прибыли. Выдали коту порядковый номерок. Ангел строгий попался.

  • - Имя?

  • - Мотоцикл, котом был, колхозным. (Не хотел профессию сказать, мало ли.)

  • - Вижу, мышелов? - строго спросил ангел, приготовил амбарную книгу, уж и номер поставил.

  • Как у счетовода нашего, подумала котячья душа и заробела.

  • - Мышелов, да, погиб при исполнении. Но в церковь регулярно ходил, причащался,, - вспомнил кот попадьеву сметанку.

  • - Да не пугайся так, для зверей ада нету, подневольные они, колхозные особливо.

  • Как городской жить будешь теперь, на всем готовом. По вторникам Сам нашу богадельну посещает, увидишь Господа нашего..

  • Кот кинул последний взгляд вниз: до встречи, увидимся еще, погуляем на лужайках...

  • Душа его вздохнула и проскользнула в приоткрытые ворота...

  •  

А кто неутешный остался, то сюда:

 

 

Read more... )

 

zuzl: (Default)
Клава напряглась. Странные, захлебывающиеся звуки неслись из амбара.
Cунула ноги в чоботы, выскочила на двор.
-Вань, где ты? - позвала Кузьмича.
У амбара сидел, раскачиваясь, Кузьмич, на руках у него был кот, лапы безжиненно свисали.
- Задавило, доской задавило, - рыдал Кузьмич. Дорогой мой, единая душа... бог меня так не любил, как Мотоцикл мой.
Уйди, Клава, не поймешь ты...
Клава схватилась в избу, вытащила припрятку самогона.
- Ой, господи, убивается-то как, а я уж думала, душу пропил, без чувствиев живет, - причитала Клава.
- На, глотни, полегчает.
- Не полегчает, - взвыл Кузьмич, но послушно глотнул.
-Как задавило-то? - трясла его Клава, - Ирод, не чинил сарайку, вот кота свово любимава угробил, вертепно отродье. Сердце колотилось у ней, она стукнула Кузьмича по спине!
Давясь слезами, Клава ушла в дом. Свет зажигать не стала, так и сидела в темноте. Похожее горе было у нее, когда провожала своего Кузьмича в армию, плакала, как по убитому. Но вот пришел домой, женился, как обещал, а теперь вот кота жалко...
Стукнула калитка, вошел Кузьмич с гусем под мышкой. Бережно опустил Еропку на землю.
- Похоронили, у ручья, там, в лесочке...
- А Шарик где?
- У холмика остался, плачет он, хочет еще с котом побыть.
Клава пошла за Шариком: постою с ним.
Вечером достали стаканы.
- Ну, земля ему пухом! Раб божий Мотоцикл, преставился, - выпалил Кузьмич и беззвучно заплакал.
zuzl: (Default)
Иногда Мотоцикл думал о наследниках. Кошки у него были с чужих дворов, Клава им тут не давала рассиживаться. Топить буду выблядков, не смей тут! - кричала коту.
Кот и не видел детей, где-то бегают, кто живой остался. Вот диким котам лучше живется, семьями, на природе...Вспоминая своих кошек, он не мог остановитсья: вот с этой бы жизнь коротал...были они, как человеческие бабы, недовольные, сварливые. А чего гундеть-то? Мотоцикл не пил, работящий, спокойный кот... испорченные деревенские эти. Вот бы с городской он бы жил, или вот видел одну в телевизоре: ушки с кисточками. Рыся! Иностранка!
- Да, как же, посмотрела бы она колхозника, - язвил Шарик, - еще о парижских мечтай.
- Неее, парижанских нам не надо, гулящие хуже наших, - не советовал Кузьмич, - нам надо бабу строгую, а то совсем скопытишься.
- Ты по себе не ровняй, мы не пьющие. Вон, у Шарика сын приходит, любо-дорого посмотреть, с уважением, сначала у калитки потопчется, спросит, как у отца настроение, потом заходит вежливо. А у тебя, Кузьмич, сын с дружками наезжает, тоже пьяный, матери бублика не принесет, вон ворота сбил с петель...И спасибо, что живой, младший-то, вспомни, как с девками на тракторе катался, утоп в болоте, и девок спьяну угробил...
Гусь Еропка был бездетный, смотрел на гусяток из-за забора, умилялся, но своих не заводил: все равно на яичницу изведут, или закормят-зарежут...
- У людей надо дочек иметь, - уверенно расскуждал Шарик, - Клава тоже так думает.
Клава была неплакучая баба, но иногда заходилась: не дал мне бог дочек, козлы эти в тебя Кузьмич, порчено семя. Некому будет и стакан воды в немощи подать, и глазы мои закрыть, когда умру! - Клава рыдала громко, долго, раскачиваясь на лавке в темной избе.
- Ага, понимаешь, каково без детей-то, -почти злорадно думал кот. Но потом жалость брала верх, становилось жаль себя, ее, котят, мышат, да и всех, и вообще. Кот подходил, терся об ноги.
- Мотя, понимаешь меня, жалеешь, пойдем, сметанки дам, душа моя, - Клава утирала слезы, вздыхала и через минуту уже снова была готова жить дальше.
zuzl: (Default)
Кoт Мотоцикл любил послеобеденное время.
Кузьмич был еще на ногах, ждал Клаву на ужин... Собирались обычно часам к пяти, пес Шарик оповещал: мол давайте, Кузьмич сидит...Шарик чувствовал Кузьмича, когда тот был в расположении к беседе.
Последним подхрамывал гусь Еропка. Еропка был набожный человек. Вечером благодарил бога, что не зажарили, с утра молил, чтоб не пообедали им.
- Вот Еропка, образованный, поговорить - одно удовольствие, а тоже Клава не любит его. Иной раз тапком поддаст, а гусь пожилой, - думал кот, - жизнь у него как у мыша, крепостной, одно слово.
- Да что ты, Еропка, беспокоишься, кто ж тебя зажарит? ты вона старый, жилистый, тебя раскусить-то некому, я зубы пропил, да и Клава уже не зубастая. Кто ж тебя съест, сам подумай? волков нету, Шарк вон, твой друг навеки.... Шарик кивал, подвигался, освобождал гусю солнечное место...
- Поживи с мое, - не унимался гусь, - будешь тут беспокоиться,- Кузьмич, скажи ему. Ты же главный тут. Как бывает в жизни, скажи.
- Да какой он главный, - возмутился Шарик, - тут Клавка царица. От ее милости зависим...
Никак не получалось перейти к приятному.
Кот старался: а я вот кино смотрел, как в Париже по крышам гуляли...
- Ой, Париж, как же, вот там-то гусей и едят, - злорадствовал Еропка.
- Ты чой-то не в дуже седни, сходил бы с Мотоциклом к отцу Варфоломею, - Кузьмич заметно пьянел, чекушка под скамейкой пустела.
- Да не дойду я, ноги уже не те, - опечалился Еропка.
Шарик подал идею: Кузьмич, снеси гуся к заутрени, сделай милось.
- Ха, - заржал Кузьмич. Приду, значитца, с гусем под мышкой. Что попадья подумает? что гуся дарю? тут же и зажарит, она-то зубастая...
Гусь заплакал.
Кот возмутился: права Клава, невыносимый ты стал, Кузьмич! грубый, нечувствительный. Допился, как животное какое.
- Да ладно, прости уж, Еропка, действительно, ляпну иной раз, - смутился Кузьмич.
Не простили, замолчали. Кот вздохнул, - ну я пошел работать.
Пойдем, Еропка, - Шарик не предал друга, - А ты сиди, Кузьмич, дожидайся Клавы, щас тебе и от нее достанется тычка....

- Как у них устроено, у людей, - думал кот по дороге к амбару, - Кузьмич вот добрый, а дурак, прости господи, а Клава стервозная, а мудрая.. эх, у них на бабах вся жизнь держится....
zuzl: (Default)
Иногда кота мучила совесть. Природа как бог - не попрешь против нее. Конечно, как мыша почует - сразу что-то внезапно устремляет его, когти сами взметнутся, вонзятся, даже и моргнуть не успеешь. Но смотреть мышам в глаза он опасался. Бывало ведь, промахнется, удар неверный, не смертный. И бьется мышь, и ужас у ней в глазах...
Не любил этого Мотоцикл. Отводил взор, перекусывал шею милосердно. Но потом в пасти стоял этот теплый мышачий ужас, неприятно было коту, маетно.
Такое случалось редко. Он, конечно, профессионал, ас своего дела.
Киллер, - уважительно говорило про него младшее поколение.
Но с возрастом он стал  плохо спать. Особенно после мышат. А ведь кто-нить с моими детьми также... Хуже еще, в охапку, и топить... барахтаются, мяучат... Он отгонял сонливые тревожные мысли. Ну, а что делать? Ну что еще делать коту? для чего он на свет родился? говорят, городские коты не ловят, сидят на подоконниках, жизнь просиживают. Хотел бы он так? невинно, безгрешно? консерву из банки есть, не заработав?
Горек мой хлеб, горек! - жалился кот Кузьмичу.
А ты на исповедь сходи к отцу Варфоломею, - посоветовал Кузьмич. Мне вона, когда припирает, Клавки стыжусь, что вот пьяный, и образование не получил, иду к Варфоломею. Он и послушает, и пожурит, и выпьет с тобой обегчительную.
 В воскресенье отправился кот к попу.
Батюшка, тяжело мне, душно, - начал кот смущенно.
- Отвори душу, Мотоцикл, покайся.
- Палач я, батюшка, палач мышиный. А они ведь тоже твари божьи, не для того ведь их господь жизнью наградил, чтоб я им шею перекусывал? кесарево дело, а мне божего хочется...-ныл кот.
- Ну смотри, Мотоцикл, как священное писание учит. Не согрешишь - не покаешься, не покаешься - не спасешься.
Ты сейчас, Мотоцикл, воитель. Как святой Георгий, у него дракон, а у тебя - мыши. И грех воинства - светлый грех, ты, Мотоцикл - человечеству защитник.
Господь он милосердный, грехи отпустит, - мямлил Варфоломей.
 И что это он несет, - думал кот. Действительно, уж лучше мыши, чем дракон...
Степанида, - крикнул попадью Варфоломей, поднеси-ка коту сметанки, да и меня не забудь, сама знаешь, что...
Надо почаще на исповедь ходить, как на душе-то полегчало, - думал кот, облизываясь и урча.
zuzl: (Default)
Вечерело, к избе Кузьмича шагал зоотехник Степан, зампредседателя.
Клава засуетилась: что это он?
Степан презирал Кузьмича как пьющего и беспартийного.
- Кузьмич, меня Сам тебе прислал. Вот что, Кузьмич, знаешь, это... ну сам знаешь, у Мотоцикла успехи какие. Тут мы на партейном собрании решили это... ну, в помощь пролетариям его послать.
- Да ты чо, Степан, несешь?
- Кузьмич, ты не перечь, партия решила послать - значит, собирай кота, с ним поедешь.
- Чо? кудать поеду? в раён?
- Бери выше, в Африку поедешь, к эфиопам. Там кризис сельскохозяственный. У них крыс невидимо, задыхаются товарищи. А Мотоцикл пусть опытом обменяется. Но прививки сделают, и тебе, и коту. У них там зараза африканская, слыхал, муха цеце? Как укусит, так все спать ложатся и спят. А Мотоциклу твоему как же спать? ему надо честь нашу колхозную защитить. Показать африканцам, как мы с мышами справляемся на пути к коммунизму.
 - Так мож у них мышА не такие? заразные, подхватит чо-нить Мотя мой, не, не пущу - Клава встала стеной. - Не пущу кота, и не уговаривай, и не наливай.
- Клава, сознание у тебе есть или что? Родина зовет! на мировую арену кота твоего вызывают. Гордись! Вся страна смотрит.
 Гляди у мене, Клава, председатель рассердится.
- Ну рассердится, что он мне, Гитлер что ль? сказала, не дам кота! Он у мене домашний.
Клав, - подал голос Кузьмич, - ну ты сознательность ставь на кон! Я же куплю там чего, и коту тоже, и тебе...
- Да что ты купишь там, эфиопы же, их вон мыши заели, что у них есть, купит он!
- Ну, насос куплю новый, - нерешительно загибал пальцы Кузьмич, - сервиз чайный...
- Не дам кота за насос губить! Сам, Степа, езжай. Мышей ловить!
Кот слушал в сомнениях. Интересно было бы мир посмотреть. И боязно. Вот если бы в Париж...
zuzl: (Default)
Кот Мотоцикл, сам уже отец кучи неведомых детей, родился семь лет назад в семье тракториста Феди.
Он родился летом, под сараем, федина жена Лидa нашла котят и понесла топить в бочке. А Мотоцикл не хотел топиться, пищал отчаянно, барахтался.
- Да ладно, живи уж, шустряка, - вынула его Лидa, обтерла об фартук и понесла домой.
Кошка выла, запертая в предбаннике, Лидa сунула котенка ей, - на, несчастная, да что с тобой делать, несешь их, шалава, как цыплят.
Кошка кинулась лизать котенка, мурлыкать ему...

- Ой, Лидка, чо это у тебе котенок в избе гуляет? - Клава зашла на минутку, да сидела уже второй час. Лидa вынесла самогонки, бубликов, посыпала сахаром творог, свежую заварку плеснула в чайник. Сидели, чаевничали, полоскали мужиков. Непутевые были оба, но Клавин Кузьмич был хуже, Федя хоть рукастый, да и пил меньше. И дочку свою в город отправили. Клава пристроила котенка в подоле.
- Да возьми к себе, он уж не сосунок...рыбешку ест.
Так и оказался котенок у Кузьмича с Клавой.
Мотоцикл - так и назову его, Mотоцикл! - торжественно объявил Кузьмич. Вот не даешь мне ездИть, так хоть кота назову.
- Да куда тебе кататься-то? не тверезый ты, да второй год не починяешь мотоциклу свою...
Мотоцикл оказался смышленый кот. Пристроил его Кузьмич к амбару ловить мышей. Кот старался, был ловкий, молодой, горячий, мышам спуску не давал. Работал быстро, оставалось время и солнышке полежать, и по кошкам поблядaть...
Только Клава разлюбила кота. Всех разлюбила, а всё Кузьмич, не пил бы, и коту бы ласки доставалось. Эх, жизнь...

.

Apr. 12th, 2010 09:17 pm
zuzl: (Default)
 Из пыльного амбарного окна под потолком пробивался вечерний свет, золотил дощатый пол. В церковной тишине сумерничали двое:
Кузьмич, еще нестарый, но уже бессмертно пьяный колхозник и кот. Кота звали Мотоцикл, он был большой, трезвый, достойный работник. Каждый день к вечеру он стаскивал в кучку задушенных за смену амбарных мышей - хвалиться Кузьмичу.
- Ай да Мотоцикл, смотри, какого мыша удавил - царь, а не мышь! - Кузьмич  раскачивал за хвост мышиный трупик. Кидал обратно в кучку, вытягивал другого - и этот хорош, жирный, нажратый, думал вечно так будешь? ан нет, нашел тебя Мотоцикл и хрясь зубками-то, не уйдешь, поганец, колхозное добро клевать - внушал он окоченевшей тушке с перекусанной головой.
- Нy, Мотоцикл, ты даешь, мышOк к мышкУ, двадцать шесть штук сегодня. Медаль тебе на грудь дать. Эх, не ценит родина, это потому, что ты, Мотоцикл беспартийный. А так уж орденов было бы - на подушку к похоронам!
Горка мышей была большая, Кузьмич уставал, повторялся, постепенно переходил от мышей к своей вечной душевной боли - жена Клава не любила его, колотила, не пускала на печь...
- Я уж и ласку забыл, забыл бабью ласку, вот я тебя глажу, а она меня нет - жаловался он коту. Кот не перебивал, не вертелся, слушал с почтением. Знал, что кончится все рыбешкой, да и сметанки стерва-Клава не забудет в блюдечко налить.
Кот недолюбливал Клаву, она не церемонилась с ним, шугала, брезгливо скидывала мышей совком, морщась и стараясь не смотреть. Коту было обидно, но что делать? сметанку получал от нее.
Эх, доля наша, - сокрушался кот, - вкалываешь тут ночь напролет, а благодарности никакой. Действительно, дрянь баба!

Profile

zuzl: (Default)
zuzl

December 2016

S M T W T F S
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
252627 28293031

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jun. 23rd, 2017 03:26 am
Powered by Dreamwidth Studios