zuzl: (gabi)
У него начался альцхаймер - рановато, в общем.
Но если прошлое учесть - то, может и вовремя. Тяжело старость немощить с воспоминаниями этими.
Какие воспоминания у польского еврея, по молотову-рибентроппу отошедшему к сссру? На площади собраться с вещами. Колонной на вокзал, товарняк - бак с водой, мешок с хлебом - спасибо, кланяемся. Чеченцам или крымским татарам и того не было. Для европейцев поблажка?
В общем, выгрузились в Казахстане - пыль, жара, сухая земля. Ветрено зимой, не укрыться, дует из барачных щелей.
Старые-малые ушли, повально ушли в первую зиму, мерзлую землю киркой долбили, хоть метр вглубь, чтобы не всплывали с паводком.
Еще не знают, какие они счастливые. Не Освенцим, Караганда, слава сталину.
Цыпки, каплю подсолнечного масла оставить, чтобы руки детям помазать. Кошерное? Да какое кошерное? Овес, картошка, картошка, овес, иногда сала шматок. И Б-г не осерчает. Говорят, в городе раввин есть, и книги... не дойти зимой.
В чем завет? Да как всегда - выжить. Мерзлые руки-ноги не отрезать, с голоду не опухнуть, разума не лишиться...
Барух Ата Адонай - всю жизнь говорил отец, и он запомнил...
Эх, жаль, но и хорошее тоже ушло: израильский горячий ветер после промозглой румынской зимы. Ехал с братьями в кибуц на грузовике, песни пел...
Свадьбу играли в апельсиновой роще, сероглазая Шоша - ее фату запутал ветер в листве...Он тянул, дергал легкую ткань, порвал. Она и сердилась, и смеялась.
Отнес в дом свою невесту - каменная комната с узким окном-бойницей под потолком...
Дети - все мальчики...все солдаты, все выжили...
Долгие дни работы, учился вечерами. И Шоша не ложилась, ждала его за шитьем.
Она не любила кибуц, сердилась на женщин, ссорилась с ними. Тогда жизнь была строгая - выдавали белье, занавески. Дети жили в детских комнатах, своего не поцелуешь лишний раз.
Диплом поехали праздновать в Дженин - кофе пить, там самый лучший кофе был, и баклава. Теперь на танке разве поехать.
Закончил университет - хотели уйти жить в город. Но не решились - трое детей, голодно.
Сытая старость. Кошерное? Глупости какие! Бог, Б-г, уже давно нет его...
Гостили в спокойной Европе.
Заехали в Шошин Терезин. Расхрабрились. Не надо было. Она потом месяц не могла жить - лежала, отвернувшись к стене. За руки тянул-поднимал ее.
Нет, теперь только незнакомое, красивое - Барселона, Сицилия, Шоша любила шарфики, он покупал ей в каждой стране...

Розы под окном - подрезать осенью, накрыть, если вдруг снег выпадет..
Надо перед зимой подрезать розовые кусты - это он помнит. Повторяет, ищет ножницы.
Теребит дрожащими пальцами пуговицу на пижаме...Встает, открывает ящики в комоде. Где ножницы? Розы, надо, зимой...
Какая-то женщина хлопочет вокруг, тихо говорит, и голос знакомый. Одевает его, он послушно просовывает руки в свитер...
Барух Ата Адонай...Барух?
zuzl: (gabi)
Мам, ну зачем ты нам про арабов читаешь? Душа моя это не терпит. Эта арабка Бэла - дура, взяла бы у Печорина ружье, застрелила бы и убежала, а мы ее еще жалеть должны.
Печорин твой - какой же он герой, он преступник!
Почему он честь этой княжны Мери запачкал? не она же к нему на балкон лезла? ну и даже, если лезла? они же христиане, у них равноправие, нет?

Про "Фаталиста": какая преступность у них там была, пьяные по улицам ходили.

Кавказ у руских был раньше, как у нас Хеврон сейчас.
zuzl: (Default)
- Hу мы, конечно убрались в доме, котяру со стола шуганули, ага. Входит - вся в чулках, жакетке черной какой-то, нищенка с базара. В августе! B Тель Авиве! Oна в чулках, a в Ташкенте в одних трусах бегала.
С Яшкой обниматься не хочет - нельзя ей теперь с чужими мужиками. Это он-то чужой мужик? а Яшка при своей солдатской бабе обнищал манерой, как ляпнет: а у тебя под париком голова лысая или как? Ну что ты будешь делать, руку отобьешь на нем!
Ну чего Лилька? довольная вроде. Но есть не стала. Вот, говорит, у тебя некошерно, у меня своя посудка и свое печеньице пожую. Ага, как бабушкины пирожки лопать - так первая была, а теперь ни-ни.
Да я думаю, что она вдовая с государства больше имела, чем со своего нищеброда. Он 15 лет в ешиве обучается! 15 лет! а что ему бог своих детей кормить не велел, что ли? она с работы не вылезает, а он учится. Закон божий он учит! Сволочь.
Ну я понимаю же, горе было, когда первый ее умер, помним его, красавца, сами вздыхали. Она наверно, специально такого выбрала на после, чтоб не сравнивать. Hу чахоточный какой-то, жидкая бороденка, в шмотках черных, из под штанов нитки висят. Ага, ворона и есть. Стыдно смотреть на фотку, прости господи.
Мальчата ее младшие тоже в пейсиках.
В общем, даже Яшка заткнулся наконец, сидим-молчим, как мертвые.
Ну a что потом?
Ну винца выпили, отошла она немного, ага, даже моего пирожка откусила...
Ну то-сё, тот умер, этот спился, того парализовало, этот жив еще, там внуки пошли...
Лариска, ну чо ты ревешь там? Радуйся, она в рай попадет, правильная такая. И мы рядышком пролезем, ага!
zuzl: (Default)

Кто помнит тетю Раю - нашу соседку, уборщицу в кинотеатре, которая нас пускала бесплатно, покорную дочку Берто-Яшиной бабушки, маму Берты и Яши маленького?

Так вот, умерла тетя Рая!
Похоронили ее, и коробочку с прахом бабушки тайно в руки положили . Так что обе они теперь в небесном Ерусалиме на лужайках сложа-ручки-сидят.
A мужа тетираиного туда не пустят им глаза мозолить и яблоки клянчить. Когда в Израиль собрались, надо было от него гет** получить, да где его искать под заборами-то в далекой Украине? за серебряные подсвечники оформили его скоропостижно скончавшимся.
Ха, скоропостижно, да он давно скончался...Этот шлёпер***, бедные его родители, спился, и пропил душу, жену, детей, родительские благословения и одобрение соседей. Bсю тетьРаину жизнь пропил. Негодящий был мужичонка.

Kак жила тетя Рая? руки у нее болели зимой, три места убирала: соду в ведро, и скрести  голубые стены щеткой. Зато ногти, как полированные. У нее был ситчик в стопочках в коробке - все Берте шить. Иногда моя бабушка  уговаривала и шила самой тете Рае. Помню, у нас дедушка нашел красивую пуговицу, под нее тетьРае платье сшили - как брошка, красовалась пуговичка. Мне до сих пор стыдно: так жалко было пуговицу отдавать,  рыдала прям, мелочная моя душа.
А бабушка Берто-Яшинa тетю Раю ругала: за мужа-шлемазала**** непутевого, за Яшкины двойки, за Бертино обжорство, за то, что когда-то техникум не закончила...плакалась мужьей фотографии - бидне***** у нас дочки. У бабушки на краю земли в Барнауле еще одна дочка была, образованная училка, но хромая, без мужа родила. И вообще после бабушкиного мужа, которого "ранило уже в Берлине, и он упал в лестничный пролет", не было годящих мужиков, шваль одна, а до Бертиного бабушка не дожила - мечта, а не мужик! Хоть внучке повезло.

Зимой тетя Рая ходила в калошах с шерстяными носками. Пoэтому ее принимали за узбечку.
Берта стеснялась - тут Кремерша в трофейных немецких ботах, Аннмихална в полсапожках, а тетьРая в калошах!
А еще тетю Раю пчела укусила, мы все три дня ходили диспансер мыть за нее.
Тетя Рая не разрешала бабушке Берту и Яшу драть. На что бабушка возражала, так, если бы она Раю драла, та была бы докторшей замужем за начальником.
- Mамен, ты ж мне сама не дала в партию вступить? я мож уже секретарем была, - рыдала тетя Рая.
- Нет, ты послушай что говорит твоя мизинке****** , - кричала бабушка в мужью фотографию, - в партию, чтоб ее первую замесили в лагерные, как Фимину жену?
Когда кричали громко, мой дедушка посылал бабушку с кагорчиком на успокоение. Я проскальзывала рядом, и мы устраивались с Бертой на балконе плеваться...
Что-то печально я завcпоминалась.
Вы, наверно, подумаете, что ничего светлого в ее жизни не было? а вот и нет! Когда ее в Израиле парализовало, зять катал ее на коляске и в парк, и на экскурсии, и на Кипр, и в кино. И внуков увидела - один другого лучше. И еды у них было навалом, и шелковые платья, и Яша на аккордеоне играл! И жидовкой не обзывали. И с подоконника бабушка в ящичке не ругалась больше. 

А главное, тетя Рая умерла во сне, не каждому так везет.
Это ee Б-г поблагодарил за жизнь.
Спасибо, тетя Рая, и от нас тоже!

---------------------
*зихрона левроха - благословенной памяти (иврит)
**гет - еврейское религиозное разрешение на развод от мужа (иврит)
***шлёпер - допивающий остатки из рюмок и кружек в шинке-пивнушке (идиш)
****шлемазл - недотепа, придурок, неудачник и тп. (идиш)
*****бидне - бедные, несчастные (идиш)
******мизинке - младшая дочка (идиш)

про тетьРаю раньше:

http://zuzlishka.livejournal.com/69758.html

http://zuzlishka.livejournal.com/70386.html

http://zuzlishka.livejournal.com/70029.html

и потом про них вообще много под тэгом Ташкентa
zuzl: (Default)
Наш дорогой Яша, уже не маленький и пушком-усатый побрился наголо и пошел в армию. Дело было в Израиле.

Муж сестры Берты - ну вы ее знаете - по этому случаю подарил ему свои бывалые крученые шнурки для винтовки М-16. И не спрашивайте меня, зачем шнурки и как они были кручены - не знаю я. Мой сын пошел в армию и сам покупал себе какие-то такие шнурки тоже. Но не докладывал мне, наверно, это военная тайна.

Через пару месяцев были заметны изменения в Яшином характере: он стал курить открыто и сигаретку держал умело, чтоб ветром не сдуло, научился просыпаться почти сразу и все делать быстро, особенно кушать. Он стал ловким, не бил посуду при мытье и не ронял постиранное белье, сдирая его его с балконных веревок.
Как-то раз он разлегся на диване и мечтательно сказал: я научился стрелять лежа. Бертин муж заржал.
- Кто-то беременный? - заранее громко всполошилась Берта.
- Ну уж прям сразу, никто, что я дурак что ли...- зарделся Яша.
Таки что там оказалось?
Яша, с детства привыкший стрелять на бегу, имел трудности в стрельбе лежа. То есть он стрелял, но попадал не всегда. И к нему была приставлена инструкторша по стрельбе. Они лежали и стреляли, лежали и стреляли, пока Яша не научился.
Ну в общем, они привыкли общаться лежа. К концу армии он отвалил к инструкторше. Hасовсем.

а потом вы знаете: http://zuzlishka.livejournal.com/68180.html
zuzl: (Default)
Ну вы и так много про нее знаете: как делала куриную "шейку", как козявки из-под наших носов откорябывала, как дедушку-героя любила, а невидимого зятя терпеть не могла...
Она целый день была занята: караулить еду от ворушки Берты, мазать зеленкой раненого бойца Яшу, возиться с соседскими сосунками, стирать, штопать, делать торты для клиентов за три рубля, сплетничать с моей бабушкой и еще вязать.
Она считала, что Б-г был милостив к ней: она была счастлива с ихним дедушкой пятнадцать лет, ей удалось убежать от немцев с детьми, у ней есть внуки и квартира. И еще у ней есть силы, а то бы все без нее пропали, Берта бы умерла с голоду, Яша попал в тюрьму, а уж про остальных внуков где-то на Алтае и думать страшно, как они там без нее.
Когда они стали собираться в Израиль, бабушка называла это "эвакуация", у нее были сомнения: с одной стороны, неплохо бы Б-гу забрать ее сейчас, чтобы не быть там обузой. С другой стороны - на ее душу полагалось вывезти лишний чемоданчик, а там получить пособие. Ну сколько я с этого пособия съем? - рассуждала она, - детям перепадет, и умереть на святой земле предков мне приятней будет.
Б-г не дослушал ее до конца и забрал до эвакуации, она упала на раскрытый чемоданчик и милостиво умерла в одно мгновение.

Эх, знала бы она сколько цореса* от этого будет, не стала бы даже и предлагать Б-гу такой расклад.
Вывезти бабушку в гробу, даже цинковом, не представлялось возможным ну никак. Оставлять ее одну в Ташкенте без никого - тоже ну никак. Добрые люди помогли, тетя Рая и Бертa отправились с мертвой бабушкой в город, который страшно называется Барнаул, и там сожгли ее по чужому обычаю, а обратно привезли жестянку с бабушкиным прахом.
Яша тогда был циничным подростком не верил, что с бабушки так мало пепла вышло.

Pазобравшись понемногу с жизнью в Израиле, они решили похоронить бабушку. А им говорят: нет, у нас полагается еврея целиком хоронить. Чтоб восстал, когда придет мессия. Надо было нанимать адвоката, который бы изловчился причислить бабушку либо к жертвам испанской инквизиции 1549 года, либо к жертвам Холокоста. Берта, которой тогда было 19 лет и у нее на руках: инвалидка мама, инвалидка тетя, несовершеннолетний Яша, застенчивый жених и два кота, выругалась матом и оставила бабушкину жестянку в спальне возле тетираиной кровати навсегда.

- Умру, ее ко мне в гроб положите, а пока с нами будет, - сказала тетя Рая, - чтоб они были хоть на пИцкале кдОйшим**, как моя мамен!
Конечно обидно, что не удалось ихней бабушке лежать в священной земле Иерусалима, но в Тель Авивском вертепчике оно не так уж плохо, даже веселее будет.

* цорес - несчастье, хлопоты, беда (идиш)
** пицкале кдойшим - чуть-чуть святой (идиш)
zuzl: (Default)
Апофеоз Яши


Берто-Яшина бабушка всегда охала: когда же ты вырастешь наконец, фрезерчик*?
Яша маленький, когда вырос наконец, стал Яша толстенький.
Но она уже не увидела такого Яшу в жизни, разве что с небес, откуда она беспокоилась уже несколько лет, когда Яша закончил школу, пошел в армию в Израиле, пришел живой и стал таксистом в Тель Авиве.
Яша гоняет по узким улицам, беззлобно вопит на иврите, русском, идише, арабском и персидском "ругательные слова". С русским у него хуже всего: жена у него - иранская еврейка, дома на русском они не говорят.
Его теща уверена, что он бухарский еврей: ашкенази** злые, а он нас любит! Да кого Яша толстенький не любит?  У кого багажник набит посылками в Ташкент? Кто подвозит соседей с рынка бесплатно? кто достает кошку с дерева? кто первый сдать кровь? кто никогда не отбрешется от милуима***?
Яша не закрывает свой рот никогда: он жует, насвистывает, горланит песни, советует и просто ржет. A ночью храпит.

Яша любил быть младшим братом, но никогда не злоупотреблял этим, да и теперь его редкий выходной пролетает в заботах о семье: своей, Бертиной, жёниной, тетиной, другой тетиной, дядиной и просто соседской.
Он всегда согласен с крикливой сестрой, упорной женой, придирчивой тещей, избалованными дочками и племянниками, капризными старушками и дорожным полицейским.
Но в одном он упорствовал: его дочки и приемыш-сын пошли таки в музыкальную школу. И из одной таки вышел толк - она играет в симфоническом оркестре.
Яша сам выучился играть на трофейном немецком аккордеоне, он купил его на барахолке в Яфо. Он  подбирает мелодии, которые бабушка напевала, или он слышал их на улице. Играет он охотно, радостно, притоптывая ногой и раскачиваясь.
Когда Яша устает от громких родственников, он садится на балконе, гасит сигаретку в цветочном горшке, раскладывает на коленях полотенце и впрягается в аккордеoн с видом человека, попавшего в рай.



*фрезер - обжора (идиш)
**ашкенази - евреи европейского происхождения
***милуим - ежегодный призыв резервистов в армию (иврит)
zuzl: (Default)
Апофеоз Берты

Как вы понимаете, Берта всегда была крупная девочка. Мы с ней были как пузырь и соломинка - бешеный скорый колобок, а за ним -спотыкающаяся жердя.
Она любила ходить на мальчишек стенка на стенку, наваливаясь с разбега. Иной раз и на меня наваливалась. Как-то раз я укусила ее в щеку. Слава богу, не сильно.
Теперь Берта таких размеров, что укусить ее можно только лошадью. Десять лет назад мы пировали на терраске ее тель-авивской квартиры.
-Ага, дожила, есойме*! Моя бабушка думала, что ты ноги протянешь в десять лет. Ага, не кормили сироту!
Берта - потомственный повар, мать троих детей и толстого мужа, и брата Яши, уже не маленького со своими детьми и женой, и всей большой семьи, включая каких-то тетушек, племянников и прочая.
В гостинной вся стена увешана фотографиями родных и друзей...
-Ага, все они тут, как ворики-шайсики* в участке: и анфас, и профиль - и все в бегах. Один только дома всегда, мусик-пупусик! - схватила она кота и зацеловала в зажмуренную мордочку.
Вы бы видели, как Берта играет в настольный теннис! Она неподвижно стоит - вo всю ширину стола, как крепость, в углу рта - сигаретка, глаза сосредоточены, и только ракеткa мелькает на бешеной скорости!
-Ага, насобачилась капусту шинковать! Всех вынесу в десять секунд!

Идиш
* шайсики - от слова "шайсе" - дерьмо, несчастье и тому подобное
*есойме - сиротка, девочка без отца

.

Apr. 26th, 2010 10:09 am
zuzl: (Default)
В Хайфе есть храм Бахаев - такая нестарая религия примирения, очередного примирения под равнодушным присмотром какого-то всевышнего, на которого власть всякого суетного чувства переложить - отрада и необходимость.
Потому как с чувством совладать логически ну никак невозможно.
Люди со всего мира тянутся к храму, австралийцы, например, которые и деньги имеют доехать до Хайфы, и свободу души, и незанятое пространство для размышлений среди простого труда для поддержания жизни.
Тянутся мусульмане, страшно сказать, под готовым карающим мечом, тянутся и христиане, разочаровавшиеся в искусстве моления, и другие какие-то люди, случайно услышавшие, как Волхвы, усталые без чуда, не знающие труда, чуда приближающего...
Знакомое - есть страдавший, гонимый, конкретный человек, есть привычное место - храм.
В нем светло, радостно, уютные интерьеры вдовы Грицацуевой - салфеточки, вазочки с искусственными аляповатыми цветами, молча стоять надо, туфли снявши... внимать очередному всевышнему.
 
Сколько всевышних, сколько пророков? часто примазываются? сиро без них? холодно на ветру? голые мы, голые, оденьте нас обрядом, укройте боговым... мирным, не убивающим за робость души ...
Блаженный Августин, дай любви без истины, выжить и хлебом согреться, не простирая мысли от живота нашего....

...

Dec. 11th, 2009 02:52 pm
zuzl: (Default)
- Это разве простокваш? вот мацони - это простокваш. И мандарин тут мелкий.
- Это не мандарин, это клементин.
- Тогда еще и не вкусный, раз клементин. Мелкий и невкусный. А мандарин у вас мелкий.
- Почему апелсин горкий?
- Это не апельсин, это грейпфрут.
- Грифрут твой - плохой апелсин. Зачем такой апелсин горкий зеленый? надо желтый сладкий.
Плачет: Кинза настоящий, пахнет, как дома.
- Зачем приехал, раз плачешь, кто тебя звал?
- Дети звали, сказали, хотим богато жить, для детей поедем.
- Ну что, живете богато?
- Нет, дети будут.
- А если не будут?
- Внуки будут. А зачем я тогда еврей?

...

Nov. 24th, 2009 09:36 am
zuzl: (Default)


В Хайфе был странный дом: Бейт Ханна - в переводе дом Ханны.
В Бейт Ханне жили слегка помешанные, умственно отсталые, навечно простодушные, которые вполне могли есть вилкой и ложкой, умываться-одеваться, играть в мяч и петь хором. С утра они садились в автобус и ехали на маленькую фабрику клеить конверты. Добродушные, милые люди, ровное хорошее настроение, счастье на лицах, покой, неведение войны, смерти и утраты. Дамы были нарядные, заколки в волосах, брошечки. У некоторых были часы на руках, они очень радовались, если спросить время.
- И у меня спроси, я тебе скажу!
Они казались детьми вне возраста, плоские лица, пухлые ручки, неуверенное топотание, тонкие радостные голоса.

Как-то раз пожилой ребенок вырвался от санитара и забежал в автобус.
- Йоси, к тебе родители придут сегодня, ты не едешь на работу.
- Нет, Йоси едет, он не хочет родителей.
- Йоси, вернись назад.
- Нет, Йоси не вернется, у Йоси проездной, и он поедет.
Санитар просит водителя выгнать Йоси.
- Нет, - весь автобус мгновенно становится на сторону Йоси: у него проездной!
Йоси плачет, хватается за поручни, мотает головой.
- Может, у него родители противные, и он не хочет их видеть!
Его жалко, от этой жалости родители кажутся злыми виноватыми великанами... Санитар отступает, слезы высыхают на Йосином сморщенном личике, он радостно вздыхает, устраивается у окошка и едет.

Иногда у них бывают музыкальные занятия, они хором поют вечернюю серенаду Шуберта. Если знать слова, это жестоко и смешно: в час ночной, когда роса, и все такое, я к тебе приду тайно. Любовно, в общем, зазывно. Они стараются, вытягивают шеи, глаза бессмысленно скользят по сторонам. Одна маленькая скрюченная не может петь, шевелит губами, музыка тревожит ее душу сладкой печалью, слезы катятся по щекам.
Иногда их учат танцевать на маленькой площадке: радостно топчутся, подпрыгивают, держась за руки.

Они боятся противогазов и бомбоубежища. Поэтому во время войны им дают успокоительное больше обычного, они слоняются по дворy вялые, жуют яблоки, смотрят через забор.
Когда воет сирена, они улыбаются и неуверенно танцуют...

...

Aug. 31st, 2009 12:21 am
zuzl: (Default)
Она находит на помойках рваные вязаные кофты, распускает, стирает пряжу, сушит на солнце и продает. Ей 78 лет.
В задках магазинов шитейного барахла можно найти выброшенные целые катушки, обрезки кружев, пуговицы, резинки.
Мы дружим.
На ней войлочная шляпа, которую ей подарили в Киргизии много лет назад. В ней она сидит полдня на хайфском базаре.
- Вы не поверите, как спасает войлок от жары. Вот, потрогайте, у меня голова холодная. Действительно, седые волосы сухие, прохладные.
К вечеру торговцы фруктами дают ей виноград, бананы, клубнику. Она благодарит, знает немного слов на иврите. Да и торговцы уже знают по-русски. Столько их приехало, русских, валом накатило.
У нее в сумочке всегда лежит набор открыток - Киев.
Киев! - Вы там были? Давайте я вам покажу, дорогая... Этот дом строил мой отец, и этот тоже.
Я покупаю 2 воды, 2 булочки, садимся в теньке. Пытается вернуть мне деньги за еду. У нее хороший день, продала много пуговиц.
- Мы жили на Печерске. Какие евреи жили на Печерске? которые и евреями-то себя не считали. Папа по-немецки говорил, мы идиш не знали даже. Если б не фашисты, так бы никто и не узнал, что мы евреи. Соседи показали на нас. И теперь вон не евреи, русские стали тут.
Тащимся вверх по улице, она привычно шебуршит клюкой в мусоре: всегда можно что-будь найти....тут народ богатый, все выбрасывают.
Во дворе сидит ее сын, тоже немолодой, обритая голова, торчат белые щетинки. Одна рука в гипсе, прижав ею гобой, здоровой рукой пытается нажимать клапаны. Музыки нe получается. Но он рад знакомым звукам. Он работал в оперном оркестре, здесь грузчиком в порту, сломал руку.
Она выносит альбом - Киев. Долго листаем.
- Мама, да видела она всё это сто раз, - не выдерживает сын.
- Но ведь вы любите Киев? Bам интересно?
- Да, да, конечно, интересно, люблю...
-Завтра я не приду на рынок, мы устроим себе выходной, поедем на море.
zuzl: (Default)

Хайфа, жара, мой муж ждет автобуса.
Недалеко топчатся странных трое: две старушки в белых платочках, плюшевых жакетках, длинных юбках и мужичонка, сказочный персонаж в картузе, косоворотке, пиджаке, сапогах.
Видно, что растеряны, говорят по-русски.
- Вам помочь надо?
- Здравствуйте, уважаемый, спасибо, бог вас послал. Не подскажете ли, как пройти к храму божьему?
- Э, у нас тут их много, вон кармелитский монастырь ...
- Мы, уважаемый, дорогу к православному храму ищем.
- Ах, ну да, конечно, извините, есть недалеко православная церковь. Вам туда идти.
- Жары тут у вас анафемские, - смиренно жалуется мужик, утирая лоб платком.
- Но земля святая, - торопливо добавляет старушка. Крестятся.
- А вы-то кто сами будете? - спрашивает другая.
- Да, я вообще-то тут живу, еврей, - засмущался муж.
- А, из иудеев, значит, будете! Уважаемый народ, богоизбранный.
Муж облегченно закивал, осмелел, спрашивает: а вы откуда, уважаемые?
- А мы из Сибири, паломничество совершаем на святую землю. Обходим святые места.
- Как, пешком?
- Пешком, уважаемый.
- Прямо из Иерусалима пешком? По жаре?
- А нам бог в помощь, уважаемый. Ну будьте здоровы, добрый человек, хранит вас бог.
Пошли степенно, растворились в жарком мареве.
А мужу бог не помог: полчаса автобуса ждал.
zuzl: (gabi)

Место действия: Хайфа. Утро. Автобус.
Главные партии: Циля и Песя, две дамы лет шестидесяти - бусы, кружевные кофточки, уложенные волосы.

Песя входит в автобус, видит приятельницу в конце автобуса и кричит:
- Циля, здравствуй, дорогая, как-твои-дела-как-здоровье-у-вас-починили-трубу, Циля, я купила второй том про запеканки, там есть твоя, но с изюмом!
- Как, уже вышел второй том?  Песя, здравствуй дорогая, как-твои-дела-как-здоровье-у-нас-починили-трубу. Я его еще не видела, почему-ты-мне-не-сказала? Если с изюмом, так это не моя!
Автобусный хор: Как, уже вышел второй том? второй том?
Песя: вышел второй том, я вчера купила, там 164 запеканки, из них 45 - как у меня, 49 твои, Циля.
Автобусный хор: 164 запеканки!  164 запеканки!
Отдельный голос: так там, наверно и моя есть. Послушайте, а там есть с морковью, но не жареной, с кабачками, но жареными....
Песя: там все, есть, и с кабачками, и с морковью!
Отдельный голос: там морковь нежареная?
Песя: да.
Отдельный голос: Кабачок жареный?
Песя: да, жареный, конечно.
Отдельный голос: да, это моя, моя мама еще так готовила.
Автобусный хор: расскажите, как, расскажите...
Обиженная Песя: все так готовят, ничего интересного. А вот там есть со сладким луком и с изюмом.
Автобусный хор переходит на сторону Песи: расскажите нам, расскажите...
Песя: в общем, как у Цили, но со сладким луком.
Автобусный хор: а как у Цили, как?
Водитель:Так вы же сказали, что с изюмом. Если там с изюмом, а у Цили без изюма, то действительно, не Цилина, а другая, чужая чья-то запеканка.
Циля робко : но там, наверно есть и моя, с луком, но без изюма...
Автобусный хор: продолжайте, продолжайте. Hе вмешивайтесь, водитель, вы не понимаете в запеканках.
Водитель: это я не понимаю? грубиянки какие! Да я сам знаю 36 запеканок.
Автобус в замешательстве: не может быть. У вас что, жены нет?
Водитель: нет, а запеканки люблю. Сам готовлю. И второй том уже купил.
Отдельный голос: Вы знаете, у моей сестры есть молодая дочка, она любит запеканки и хорошо шьет.
Присоединяющиеся: и у нас есть дочка, а также у наших, соседей, хорошая семья, есть дочка...
Автобусный хор: Она любит запеканки! Она любит запеканки!
Водитель пытается отбиться: с изюмом?
Автобусный хор: когда с изюмом, когда нет, но ЛЮБИТ! ЛЮБИТ ЗАПЕКАНКИ!


zuzl: (Default)
 В бытность жития в Хайфе, городе, где животное существо чувствует себя более уютно, чем даже человек, к нам во двор приходили разные звери.
Семья белых шакалов хохотала ночью, отчего мой песик Габи потерял наглость и забился по диван.
К соседям на склоне горы приходил кабан, подрывал веранду.
Мангуста с детьми неспешно переходила дорогу.

А к нам на второй (!) этаж на подоконник залез КРЫС. Большой, страшный , горбатый, коричневый, именно такой, от которых у дам мурашки по всему телу и истерика.
Сидел тихо, смотрел с нами телевизор. Я его заметила, не поверила своим глазам. В этот день у нас была примерка противогазов нового типа: надеваешь, тебе зажимают противогазную пасть, если задыхаешься, значит, все хорошо, окружающий воздух не пропускает. следующий....быстро, но осадок остался, на весь день. Ну думаю, невроз противогазный, мерещится.
Ойкнула на всякий случай, крыс исчез.
Мне никто не поверил, но в следующий раз он осмелел и забрался на спинку дивана под окном. Пришлось визжать. Крыс испугался и порскнул в комнату по плечам сидящих на диване, по ногам сидящих в креслах, и в кладовку, приоткрытую всегда, чтобы плесенный затхлый воздух там не заводился. Забился в угол и сидит, переживает. Человеческие простаки решили достать его путем угощения сыром. Привязали к веревочке кусочек сыра, закинули ему.
Что думали? что пойдет за сыром? ну пойдет, а дальше, голыми руками схватят? зарежут, зарубят? в носок поймают и в окно выпихнут? Так далеко планы не заходили. По обстоятельствам, решили стратеги!
Крыс повел носом, встал на задние лапки, передними осторожно взял сыр и давай хрумкать! Да так умильно, что все уже забыли, чего хотели. За камерой побежали. Он схрумкал вокруг веревочки и сидит. Еще принесли, принял, улегся там в углу доверчиво, к нам спиной. Ну что делать? Звоним в ветслужбу, там ржут:
- Прибейте ботинком! - ни за что!
- Насыпьте отраву - нет, у нас пес.
- Нееее, если бы змея была, мы бы приехали за 500 шекелей, а крыса сами давите!
В общем, не получается чужими руками избавиться. А крыс, между тем, спит. А пес внимания не обращает.
Забаррикадировались в спальнях на ночь, еду припрятали, окна везда открыли - утром нет его. На следующий день  я сделала сетки на окна. Но все равно неспокойно. Как-то вечером опять пришел, в сетку постучал, потоптался обиженно снаружи. Штурмовать не стал. Оставил нас навсегда.
Нам даже стыдно стало. Негостeприимные мы.
zuzl: (Default)

Во время недоделанной войны в Персидском заливе Израилю досталось: бомбили ракетами - СКАДами. Народ сидел в бомбоубежищах.

Наш московский знакомый имел счастье гостить там у родственников в городе Иерусалиме.
Сирена, привычно спустились в подвальчик. Там уютно, соседи диванов натащили, попить-поесть, игрушки, шахматы, телевизор, конечно.
Сверху грохот, а они смотрят по телевизору показывают кадры из Москвы: праздник ВДВ, ну вы знаете, что это такое. Это когда человеческий порядок жизни нарушается разбоем грядущих победителей.
Одна тетка как завопит: Ой-вей, ну вы посмотрите, что там творится! Переведите ему кто-нибудь: тебе нельзя обратно возвращаться. Там страшно! Там жить невозможно!
 

В ту же самую войну в городе Хайфе в таком же уютном убежище сидит старый русский еврей и гордо так говорит другому русскому еврею: а мы у этих СКАДов систему навигации проектировали в Ленинграде.  Не, их так просто не собьешь!
- Ах, ты сволочь, мать перемать, из-за тебя мы тут сидим! так-то ты подлец родине нагадил.
- так ведь тогда другая родина была. Какую скажут, такую и оборонял. Медали имею! А ты сам-то где был тогда?
- а я на скрипке в оркестре играл.
- ага, ту, другую родину славил....
 

После той же самой войны в пригороде большого города Тель Авива инспектировали убежища и готовили их к следующей войне.
В одном из них нашли непонятное устройство с трубками. Улицу оцепили, всех эвакуировали. Вызвали саперов, обнюхали устройство роботом: он затруднился с ответом.
Подняли прибор на поверхность.
Русский полицейский узнал: ба, да это бутыли самогонку гнать! У моего деда такой был на даче.
Эх, как бы времечно скоротали. А тут сиди, газировку дуй!
 

zuzl: (Default)


Когда мы жили в Израиле, мой муж поехал в командировку в Америку.
С ним ехало еще трое сотрудников. Две дамы - одна уверенная от молодости, другая - от жизненного опыта, и третий - сравнительно молодой человек приятной наружности и застенчивого характера.
В аэропорту дамы стали громко пенять застенчивому: опять ты в этих старых брюках, как оборванец позорный! Уже десять лет ты их носишь! Купи себе новые!
И тут он расказал, что никогда больше он не купит себе штанов, что он зарекся покупать себе штаны после этого случая.
Итак: как он пытался приобрести новые штаны в командировке в Австралии...

В большом магазине ряд примерочных кабинок, он зашел, прикрыл дверку за собой и занялся делом. Закинул старые штаны на дверь, облачился в новые. Вдруг видит: исчезли на глазах его старые штаны, сдернули их с двери. С криками: воры! он выскочил из примерочной и помчался в поисках воров. В новых штанах, с  магнитной биркой. В дверях бирка сработала, начался звон. Охрана его за руки: штаны крадешь!
Полиция,  наручники, участок, израильского консула вызвали.
Никто не верит: зачем вору красть старые штаны, если он может новые взять и бирки срезать?
Действительно, зачем?
А в старых штанах кошелек!

zuzl: (Default)
В Израиле я поступила в колледж учиться компьютерной графике. На первом уроке - знакомство, каждый рассказывает немножко о себе. Молодой человек, про которого я подумала: грузин? азербайджанец? оказался израильским арабом-коммунистом. После занятий он подошел ко мне: вы тоже из Москвы?
- Я провел в Москве мои лучшие годы, десять лет. Если б не поклятая перестройка, еще бы там жил!
Он учился в Институте кинематографии на оператора, потом работал там же, познакомился с алжирской коммунисткой. Поженились, родили дочку. Дома говорили по-русски - оба потомственные коммунисты, к тому же их арабские - алжирский и ближневосточный - сильно отличались фонетически.
Общая lingua franca, общие идеалы, любимый СССР...жить бы да жить. Но коммунисты предали их, скурвились, скукожились, новая реальность не хотела их кормить.
В Алжир они поехать не могли - у него израильский паспорт, он для них - ненавистный еврейский агрессор.
Поехали в Израиль, тоже не сахар, работы нет, неопределенная профессия, местные коммунисты вялые.
Дочка не заметила переезда: смотрела "спокойной ночи малыши", ходила в детсад с русской воспитательницей, играла с русскими детьми, училась играть на скрипке с русской учительницей.
В автобусе по дороге из колледжа он развлекал меня песнями. Среди вечерних галилейских холмов раздавалось "ой, мороз, мороз, не морозь меня...".
Убеждал в правильности коммунизма с невинной наивностью ребенка.
В какой-то черный день видный израильский коммунист арабский поэт Туфик Зияд врезался спьяну в дерево. Машина вдребезги, он тоже.
Выразила  моему арабу соболезнование и услышала в ответ:
"Смерть товарища Туфика Зияда - невосполнимая утрата не только для арабских коммунистов, но и для всего израильского народa в целом".
zuzl: (Default)
В большом русском городе в одной еврейской семье родился мальчик. Пришла пора читать ему сказки, больше всех ему понравилось про Буратино. Он требовал бесконечных повторений, и в какой-то момент вообразил, что он и есть Буратино.
Время шло, игра в Буратино, поначалy поддержанная родителями c  воодушевлением, стала им надоедать. Пару раз его побили во дворе дети, соседи крутили пальцем у виска: жиденок-то, того...
Подошли к матери: скажите своему дураку, чтоб не подходил к нашим.
Воспитательница в саду вызвала родителей: он Буратино.
Они заметались, пошли по врачам. Шесть лет ему, а он Буратино, и никто другой. Он был хороший Буратино, тихий еврейский мальчик, от папы не убегал, денег не прятал, дурных компаний не водил, обожал свою спецшколу и учительницу Мальвину, которая терпеливо научила его читать и писать.
Его пытались отвлечь: шахматы, теннис, другие книги. Он оставался предан Буратино.
От папы Карло он унаследовал талант вырезать по дереву, поступил в художественное училище.
К шестнадцати годам, Буратино стал заглядываться на девушeк, обьяснялся в любви незнакомым Мальвинaм в метро. Его побили, мать стала сопровождать его в поездках.
Потом они уехали в Израиль. Он стал состоятельным Буратино: его работа резчика ценилась, врачи думали разрешить ему жить самостоятельно, в компании таких же, легко отодвинутых от привычного положения вещей.
Грянула очередная война. Он пошел в убежище со своей любимой книжкой. Терпеливый ласковый Буратино.
Когда налет закончился, он вырвался от родителей и побежал по улице с криками: Мы победили Карабаса!
zuzl: (Default)
В старом Тель Авиве есть барахолка. Счастливая барахолка, продают от безделья, покупают от любопытства.
Как-то раз иду летом и вижу - санки. Горы деревянных санок!
Подхожу: можно ли спросить, зачем так много санок?
- Можно, спрашивайте, и я вам отвечу, чтобы продавать тем, кто хочет купить.
- Кто же купит санки в Израиле?
- Кто любит на них кататься, такие не пожалеют денег.
- Сколько санки стоят?
- Вот видите, вы уже цену спрашиваете.
- Ну хорошо, у нас есть где на Голанах кататься, там снег бывает, они купят, но зачем так много?
- Чтобы у всех было.
- Всем не надо.
- А откуда вы знаете, что не надо? И кто эти все? - входит в азарт. Если пара глупых русских притащила с собой санки, так они сломаются, и они тоже купят. А многие на зиму в Швейцарию ездят. Евреи возьмут свои кошерные санки.
- Но все равно много...
- Ну тогда я вам вот что скажу: приедут турки заберут санки,
- Разве у них нету санок?
- А мы им скажем: не возьмете наши санки, мы вам оружия не продадим, без оружия вас курды сьедят и армяне отомстят, и греки Стамбул заберут назад. Фиг вам тогда Евросоюз видать!

Profile

zuzl: (Default)
zuzl

December 2016

S M T W T F S
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
252627 28293031

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jun. 23rd, 2017 03:24 am
Powered by Dreamwidth Studios