Sep. 21st, 2013

zuzl: (gabi)
Еще про писательницу бабских романов Онуфриеву тут:
http://zuzlishka.livejournal.com/145604.html


Русские делают дворцы из метро. Мы делают дворцы из льод на праздник. И там гуляет тоже много народ, как метро.
- Мне не нравится Сыктывкар, грубая жизнь. Нет гуманизм. Как в Африка.
Это ты в советское время не жил, дорогой, когда в Сыктывкаре еды не было. Тогда и было как в Африке. А теперь там рай с колбасой!
Они стояли на Воробьевых горах. Вдруг обнял ее.
- Мы стоим тут, обнимаем like молодой Герцен и молодой Огарев - я читал это, - гордо сообщил он.
- Вообще-то они по другому поводу обнимались, - осторожно заметила ошеломленная Онуфриева. Что он думает про них? Любовники, что ли?
-  Я знаю, они из "порыва души"?  И мы из "порыва души"? Вы очень нравийтесь, сударыня Галина.
- Можно "сударыня" не говорить.
- О, спасибо, неудобно слово.
Ха, неудобное! Вспомнила она таракана по-исландски - каккалакки.. У самого язык сломаешь. Она знала английский, вполне говорила по испански, но даже не надеялась выучить этот смешной язык.
Да, как Герцен с Огаревым - вот неожиданность, это ни в каком романе не опишешь. Не поверит никто. Откуда он это взял? Из советского школьного учебника?

Ему нравилась Москва: весело, как в Бангкок.
Показывал свои фотографии: мотосани, птица-тройка, на них - богатырь с богатырятами.
- Надо честно показывать жизнь. Это мертвая жена Агнес.
Фотография, как из прогрессивных журналов, высокая сероглазая женщина обнимает худых африканских детей. Все улыбаются, дети тянут шеи - попасть в кадр.
- Сомали. Сожигали весь госпиталь. Назад семь лет.
А у меня Риммы из-за Эдиков плачут, - устыдилась Онуфриева мирового горя. Что тут скажешь? Вот вроде бы она и знала все про эту проклятую Африку, но было это так далеко.
Хотелось заслониться от подозрений: чуть отойдешь, а там...Вот она увидела это "там", страшную смерть Агнес, пустой вечер без нее, ужин в молчании.
Боялась, что он заплачет. Насмешливая Онуфриева растерялась, что делать, что сказать, как пережить эту минуту и пойти дальше?
Олаф виновато улыбнулся, встал со скамейки: вы знаете все важно про мне теперь. Не боитесь прошло...

В один из дней пригласила домой. Занавесила окна заранее, а то будет на Кремль любоваться и стихи читать:
Москва, люблю тебя, как сын,
Как русский, пламенно и нежно
Русский ужин, пельмени приготовила, пирог с капустой. Ему понравилось. Оказалось, он любит капусту. Его мама выращивала в теплице, и он помогал собирать урожай.
А после ужина у них все-таки случился секс.
И Вася был посрамлен. Даже в свои лучшие годы он был сильно хуже немолодого викинга.
И Онуфриева поняла: как правильно, что она не описывала секс словами! И не надо! Нету таких слов, особенно в русском языке.
- Я думаю, я вас люблю, - удивился Олафюр, - нет, я уверенный! Я вас люблю! Я вас люблю, дорогая сударыня Галина!
Только бы не зареветь, думала Онуфриева. Что это ты, сударыня Галина? Вспомни, как смеялась, когда штурмана Эдика на колени поставила предложение Римме делать.
- Я понимаю, это странное чувство, новое для нас обоих, - он перешел на английский, - может быть, вы привыкнете ко мне, и полюбите меня тоже.  Я буду вам верной опорой. Я обычный человек, из неведомой страны, я понимаю, у меня двое детей, и я ищу жену. Именно жену, спутницу моих дней. Я хочу, чтобы она не пожалела о согласии, была счастлива и довольна. Я не богат, но я зарабатываю хорошие деньги и на путешествия, и на удобную жизнь. У нас гуманная добрая страна, мы хороший народ.
Он разволновался, говорил быстро, как будто боялся, что она прервет его.
Понимаете, если вы согласитесь, будет непросто, у меня двое мальчиков, вам надо будет подружиться с ними!
- Олаф, я подружусь! - Онуфриева обняла его. Господи, что я говорю, я этих мальчиков не знаю совсем! Может, они вообще неуправляемые, в гробу меня видали! И вообще Исландия - опять настойчиво представились карликовые лошадки в снегу.
И что, так всю жизнь по-английски говорить будем? Не осилить нам на старости лет привередливые языки.
Олафюр вдруг уткнулся ей в плечо, как ребенок, немолодой мальчик. Она отважно погладила его лысоватую голову. Остановила коня наскаку. Осталось в избу войти.

Когда Онуфриева проснулась, Олафюр был на кухне, готовил завтрак.
- Мы будем кушать яйцо и жарен хлеб, это нормально? Исландцы и русские имеют направление: пьют водка. Но я не так. Я пью мало, поэтому скучно в Сыктывкар.
Она смотрела на него и нежно удивлялась. Да, у нее на кухне жарил яичницу большой нерусский человек, сосредоточенно раскладывал по тарелкам, резал огурчик, старался красиво и ровно.
И вдруг ей захотелось, чтобы так было каждый день. Как стюардессе Римме, как Ане-тонкой-шейке, каждый день, и не надоест никогда.
Не зря она писала свои романы столько лет. Хихикала, шутила, а вот и сама попалась.

Когда он уехал, она похоронила Васю - закопала его возле Новодевичьего монастыря - спи спокойно, дорогой товарищ! Ты сделал все, что мог, и я буду помнить о тебе с благодарностью!
Онуфриева прилетела в Исландию. Олафюр пригласил ее честно - застать печальную темноту зимы и удивиться весне - самому  милому времени у них.
В аэропорту ее встречали все трое - стояли по линейке с букетами цветов. Как перед училкой первого сентября.
- Халло, эльскам мин гйода, - старательно выговорила она.
Дети поклонились и по очереди поцеловали ей руку.
Она шла за ними уверенно, невестой и всемогущей Фрейей, к своему новому очагу...

Profile

zuzl: (Default)
zuzl

December 2016

S M T W T F S
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
252627 28293031

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 25th, 2017 02:44 am
Powered by Dreamwidth Studios